ОДПНЪ изъ ПЁСТРЫХЪ XVII СТОЛѢТІЯ. 
257 
мѣста, въ которомъ онъ обращался при своей жизни. Почти всѣ его слова 
(за исключеніемъ словъ спеціальныхъ) можно было произносить въ разныхъ 
мѣстахъ, и не въ одинъ вѣкъ, ему современный, а и во всѣ другіе»^). 
Вообще Славинецкій очень сдержанъ въ своихъ проповѣдяхъ (онъ напа- 
даетъ въ нихъ, не давая воли своему чувству, на невѣжество, пьянство, 
расколъ, невѣжество духовенства и нестроенія монастырей). 
Такую отвлеченность проповѣдей его и осторожность слѣдуетъ объ- 
яснить не однимъ подражаніемъ проповѣдямъ схоластическимъ, не одними 
литературными требованіями отъ проповѣди XVII вѣка. Многое слѣдуетъ 
отнести на долю тѣхъ общественныхъ условій, среди которыхъ приходилось 
дѣйствовать Еп. Славинецкому и другимъ юго-западнымъ выходцамъ. 
Враждебное отнощеніе старыхъ учителей ^) и нѣкоторой части Московскаго 
общества къ Кіевскимъ ученымъ, столь сильное во время Славинецкаго, 
побуждало его избѣгать въ своихъ проповѣдяхъ рѣзкаго осужденія поро- 
ковъ современнаго общества. Если позднѣе Симеону Полоцкому, пользовав- 
шемуся покровительствомъ государя, приходилось по поводу своихъ пропо- 
вѣдей дѣлать такія оговорки : «я обличаю не отъ дерзости, наставляю не въ 
укоръ ... не въ досаду, но потому, что долгъ мой есть глаголати . . . Сія 
вѣдая, читателю благочестивый, прости мнѣ мое глаголаніе и пріими радо- 
стно любовное наказаніе», — то какъ могъ порицать пороки современниковъ 
Еп. Славинецкій, у котораго не было сильныхъ защитниковъ. Мало того, 
очутившись среди мало знакомой ему жизни и чувствуя расположеніе къ 
кабинетнымъ, ученымъ занятіямъ, Еп. Славинецкій не могъ изображать въ 
словахъ своихъ чуждую ему жизнь. Такимъ образомъ, отвлеченность его 
проповѣдей находитъ отчасти объясненіе въ личномъ характерѣ проповѣд- 
ника. Вообще, намъ кажется, не будетъ большимъ грѣхомъ — усвоить 
проповѣдямъ его названіе ученыхъ сочиненій. По крайней мѣрѣ, ученостью 
прекрасно можно объяснить нѣкоторыя особенности языка его проповѣдей. 
Хотя языкъ ихъ — почти чистый церковный языкъ, безъ малоруссизмовъ и 
полонизмовъ, но множество тяжелыхъ многосложныхъ словъ въ родѣ: руко- 
художествовать, адоплетенный, тельцоліяніе и др. — не свидѣтельствуетъ ли 
о стремленіи ученаго іеромона.ха точно передать понятія? 
Итакъ, проповѣдь Еп. Славинецкаго не чужда нѣкоторыхъ недостат- 
ковъ, свойственныхъ проповѣди католическихъ риторовъ схо.іастиковъ и 
унижающихъ достоинство ея; по она не представляетъ еще тѣхъ край- 
1) См. ст. Пѣвницкаго: ЕаиФанііі С.іапинецкій, одинъ изъ главныхъ дѣятелей ду- 
ховной литературы въ XVII вѣкѣ, Труды Кіев. духов, акад., 1861 г. 10, 140 стр. 
2) Нероновъ писалъ о Славинецкомъ царю: «молимъ тя, иностранныхъ иноковъ, 
ересей родителей, въ совѣтъ не принимай». 
Заппскп Нстор.-Фпл. Отд. 
17 
