294 
с. H. БРАИЛОВСКІЙ. 
мели и слоги словесъ съ вещественпыми видообразованіи, и со правоучи- 
телными стихами». Иначе говоря, Каріонъ своимъ букваремъ дѣлалъ первую 
па Руси попытку ввести въ обученіе грамотѣ наглядность и придать этому 
обученію больше занимательности. Чтобы достойнымъ образомъ оцѣнить 
такую попытку, возвратимся къ пріемамъ обученія грамотѣ, практиковав- 
шимся въ вѣкъ Каріона Истомина. 
Выше было уже сказано, какихъ пріемовъ держались педагоги на 
Руси до появленія печатныхъ азбукъ. Съ появленіемъ печатныхъ азбукъ, 
дѣло нисколько не измѣнилось къ лучшему. Обученіе обыкновенно происхо- 
дило такъ: сперва заставляли дѣтей заучивать названія всѣхъ буквъ рзх- 
скаго алфавита (при этомъ называли ихъ церковно-славянскими именами — 
«азъ», «буки» и т. д.) въ томъ порядкѣ, въ какомъ онѣ с.пѣдовали въ азбукѣ, 
причемъ учащіеся должны были поневолѣ запоминать и самую букву (знакъ) 
и ея наименованіе. Звуковое содержаніе согласной буквы, т. е. ея произно- 
шеніе въ соединеніи съ гласною въ слогѣ и въ словахъ, въ разсчетъ не 
принималось. За буквами слѣдовало заучиваніе наизусть слоговъ^ или скла- 
довъ. Когда учащіеся заучивали всевозможныя сочетанія буквъ, тогда уже 
приступали къ самому чтенію, которое имѣло совершенно механическій ха- 
рактеръ, т. е. читали безсознательно — или какъ выразился Максимъ Грекъ 
«силы словесъ. . . не принимали и не понимали». Ясно, что такіе пріемы 
обученія не могли увлечь любознательности учащихся; ученіе шло медленно, 
и для поощренія юныхъ питомцевъ необходимо было прибѣгать къ розгѣ. 
Не легко давалось ученье питомцамъ XVII вѣка! «Тогдашняя (XVII в.) 
грамота — справедливо замѣчаетъ г. Забѣлинъ («Характеръ древне-народ- 
наго образованія въ Россіи», Отеч. Записки. 1856 г., № 3-й) — являлась 
дѣтямъ не снисходительною и любящею нянею, какъ теперь, въ возможной 
простотѣ и доступности, съ полнымъ вниманіемъ къ дѣтскимъ силамъ, а 
являлась сухимъ и суровымъ дидаскаломъ, съ книгой и указкой въ одной 
рукѣ и съ розгою въ другой». Отсюда и картинки, изображающія расправу 
педагоговъ XVII в, съ своими питомцами, въ букварѣ виленскомъ и москов- 
скомъ; отсюда и тѣ похвалы розгѣ, которыя въ этихъ букваряхъ находимъ. 
Если сравнить въ этомъ отношеніи буквари Каріона съ ближайшимъ ихъ 
предшественникомъ «АлФавитаремъ ради ученія малыхъ дѣтей («Дѣтей 
преднаказаніе, или букварь славенскій и вмѣстѣ греческій»), относящимся 
къ 80-мъ или 90-мъ годамъ XVII столѣтія, то разница, весьма выгодная 
для произведенія нашего писателя, окажется слишкомъ велика. Въ «АлФа- 
витарѣ» наказанія освящены высшимъ авторитетомъ: 
Розгою Духъ святый дѣти бити волитъ, 
Зане розга здравія ниже мало вредитъ. 
