332 
с. U. БРАИЛОВСКІЙ 
Хотя схоластическія школьныя правила и вычурно-прихотливое из- 
вптіе словесъ въ такого рода произведеніяхъ обыкновение подавляли про- 
явленіе личнаго чувства, однако въ ораціи Каріона довольно ясно про- 
свѣчиваетъ искренняя любовь и благоговѣйное уваженіе къ правительницѣ 
русскаго государства: стоитъ припомнить тѣ эпитеты, которые онъ разсы- 
паетъ передъ царевной (въ родѣ: «твоему царскому господству, величайшѣй 
владычицѣ, и премилостивой всероссійской госпожѣ и благодѣтельницѣ, тебѣ 
моей грнѣ» и т, п.), чтобы видѣть, насколько искреннее и глубокое чувство 
руководило нашимъ писателемъ. Самое намѣреніе написать и поднести ей 
книгу бл, Августина онъ мотивируетъ искреннимъ желаніемъ дать царевнѣ 
средство постоянно имѣть бесѣду съ Богомъ для вяіцшаго спасенія души. 
Онъ преклоняется предъ добродѣтелями царевны, которыхъ насчитываетъ 
столько н{е, сколько насчитано ихъ на листахъ съ портретомъ Софіи Алек- 
сѣевны, изданныхъ стараніями Ѳедора Шакловитаго и Сильвестра Медвѣ- 
дева за границею и доставленныхъ патріархомъ Іоакимомъ къ слѣдствен- 
ному дѣлу о названныхъ приверженцахъ царевны ^). Въ виду этихъ добро- 
дѣтелей онъ подноситъ ей книгу, вполнѣ отвѣчающую имъ по своимъ до- 
стоинствамъ: («Сія книга рѣснотивнѣ рещи Божіихъ ароматъ аптика есть, 
сладчайшая паче меда и сота. Сія книга есть сокровище паче каменія чест- 
наго и многаго. Сія есть книга во правду можетъ нарещися источникъ из 
едема сладости истекаяй боготворивых душ напояющи рай». . .). 
Не забываетъ скромный іеродіаконъ, предавая себя въ «благодѣйствен- 
ное охранство» царевны, коснуться нѣкоторыхъ событій текущей жизни, 
которыя волновали многихъ современниковъ. Такъ среди всевозможныхъ 
пожеланій онъ высказываетъ и такія : «И во вся оружія Божія облекшѣйся, 
небеснымъ неусумнѣнныя на Христа Іисуса надежды шлемомъ и богодан- 
нымъ православныя вѣры щитомъ, всешатающееся звѣрообразных види- 
мых и невидимых враговъ полчища преславно побѣждати». . . «Ксему еще 
всеблагій Бгъ да даруетъ, яко мудрость имя тебѣ Гдрнѣ имущѣй, о вкоре- 
неніи пресвѣтлыя и богодарованныя мудрости в россійскомъ царствіи 
промыслъ и попеченіе во славу вседѣтеля БГа творити» . . . 
Вопросъ о насажденіи въ Россіи премудрости — старый вопросъ, о 
которомъ Каріонъ уже говорилъ царевнѣ въ 1682 году стихотворною 
рѣчью. Хотя желаніе его отчасти было удовлетворено открытіемъ, съ 
пріѣздомъ братьевъ Лихудовъ, академіи, однако Каріонъ пе прекращаетъ 
напоминаній о томъ же самомъ, можетъ быть, потому, что желалъ видѣть 
побольше подобныхъ академіи разсадниковъ просвѣщенія. А, можетъ быть, 
говорить о старомъ Каріона побудило предполагавшееся и состоявшееся въ 
1) См. Розыскныя дѣла о Ѳ. Шакловитомъ и его сообщникахъ, т. I. 
