338 
с. H. БРАИЛОВСКІЙ. 
несовершенный», потому что вѣкъ человѣческій — кратокъ: «тако много ви- 
дѣти и творити во время жизни своея, и втако (об. л. з*) розныхъ нуждахъ 
и случаяхъ бывати человѣку невозмо?кпо: во еже бы совершенное в воин- 
скихъ дѣлѣхъ ему искусство воспріяти». За то другой способъ весьма удо- 
бенъ. «И яко не без велія труда хотящему улучити сіе нриходити бы дол- 
женствовало, втако многихъ разныхъ історіахъ, подобій или прикладов; 
яко который воинъ, злѣ или добрѣ, и гдѣ како поступалъ, искати и соби- 
рати. Сего ради во первыхъ убо вамъ пресвѣтлѣйшымъ и монархомъ . . . 
ІЮ премногу желая всякаго добра . . . отечеству своему всему православію 
(в немъ же родияся и воспитахся и малочастнѣ падающыя крупицы ученія 
пріяхъ) утвержденія . . . восхотѣхъ того труда людемъ недосужным уяти, 
сію книгу, юже читающе доити чинно образъ брани изъ прикладовъ раз- 
ныхъ воевъ могут, воз’усердствовахъ, на природномъ намъ языкѣ (л. й*) 
словенскомъ предложити. Дабы вашего царскаго пресвѣтлаго величества 
готовободріи благородніи правители, и скоропослушніи воеводы, и вси благо- 
вѣрніи и усердніи вам служители и воини, вѣдяще в ней содѣлованія, удоб- 
нѣе воинскія дѣла с побѣдою дѣяти, и должность кождо в числѣ своемъ . . . 
отдаяти возмогли». Преподноситъ же Каріонъ книгу царю Петру Алексѣе- 
вичу вотъ почему: «приличествуетъ бо вашей богоправимой тишинѣ книгу 
сію имѣти, наипаче же ради хотящихъ брани враговъ злочестивыхъ и про- 
клятыхъ махометановъ, или коихъ либо буди востающихъ злодѣлныхъ ино- 
странских (?) че.шов суетнѣ». Надъ ними побѣду да подастъ Богъ царю и 
хранитъ его, какъ зѣницу ока. Заканчивается рѣчь пожеланіями, чтобы 
царь, какъ апѳраксъ въ златѣ искусоратства или какъ врачевство въ аптекѣ 
гражданства, просвѣтилъ міръ этотъ правдою, увеселилъ милостью, защи- 
щалъ мудростью и укрѣплялъ мужествомъ. 
Таково содержаніе предисловія (ораціи). Остановимся на немъ и сдѣ- 
лаемъ выводы, которые напрашиваются сами собою. 
По внѣшнему построенію и строго-лической послѣдовательности мыс- 
лей эта орація не оставляетъ желать ничего лучшаго для писателя XVII 
столѣтія. Видно, что въ академіи Лихудовъ Каріонъ прекрасно изучилъ всѣ 
тонкости теоріи построенія ораторскихъ произведеній и практикою достигъ 
полнаго успѣха въ этомъ родѣ произведеній. При чтеніи этой ораціи, не- 
вольно думается, что авторъ приложилъ особое стараніе къ написанію ея 
и блеснулъ не малою по тому времени эрудиціею и начитанностью не только 
въ книгахъ божественныхъ, но и въ лѣтописяхъ рускихъ и хроникахъ 
польскихъ. (Стало быть Каріонъ зналъ и польскій языкъ?). Но помимо ука- 
занныхъ достоинствъ, эта рѣчь заключаетъ въ содержаніи своемъ другія 
болѣе важныя по тому вліянію, какое имѣла или могла имѣть она (на нашъ 
взглядъ) на современниковъ. 
