30 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
туда съ юга являлись Родіонъ Нестеровичъ и Волынскій-Боброкъ, изъ 
Южнаго Галича и Волыни, изъ Черниговской земли Бя коптъ (предокъ Пле- 
щеевыхъ), бояринъ Акиііфъ — изъ Тверской земли. Всѣ эти бояре стреми- 
лись изъ своихъ земель въ Москву съ вокняженія тамъ Іоанна Даниловича 
Калиты, когда въ Москвѣ, въ этомъ отдаленномъ углу тогдашней русской 
земли «бысть тишина», по выраженію лѣтописцевъ. Изъ такихъ «выѣзжихъ» 
бояръ состояло большинство первоначальнаго московскаго боярства, потому 
что у малоземельнаго московскаго князя, меньшого сына Александра Нев- 
скаго, Даніила Александровича, своихъ собственныхъ бояръ было всего 
3 — 4 человѣка, не болѣе. 
Эмиграція новгородскаго земскаго боярства въ Москву, какъ можно 
предполагать, всего болѣе шла изъ Двинской земли. Предположеніе это 
основывается на слѣдующихъ соображеніяхь. Двинская земля, богатая 
новгородская колонія, въ которой были особенно сильны земскіе бояре, 
не всегда и не вполнѣ признававшіе власть господина Великаго-Новго- 
рода, — имѣла издавшие пограничные поземельные споры съ князьями ро- 
стовскими, а послѣ подчиненія Ростова Москвѣ, и съ московскими. Споры 
изъ-за земель заставляли нѣкоторыхъ богатыхъ двинскихъ вотчинниковъ, 
земскихъ бояръ искать покровительства усиливающихся московскихъ князей 
и держать ихъ сторону какъ въ землѣ Двинской, такъ и на новгородскомъ 
вѣчѣ. Въ ХІУ вѣкѣ въ Двинской землѣ образовалось двѣ партіи среди 
бояръ — сторонниковъ и противниковъ Москвы; смотря по тому, какая партія 
одерживала верхъ, Двинская земля являлась то въ дружескихъ, то во враж- 
дебныхъ отношеніяхъ къ Москвѣ. Въ послѣднемъ случаѣ сторонники 
Москвы отъѣзжали въ нее и отдавались подъ руку московскаго великаго 
князя съ своими вотчинами. Эго обстоятельство дало поводъ московскимъ 
князьямъ заявлять притязанія на богатства Двинской земли и изъ всѣхъ 
новгородскихъ колоній прежде всего завладѣть ею, что подготовило паденіе 
и самаго Новгорода-Великаго. Припомнивъ, что въ первоначальномъ мо- 
сковскомъ княжествѣ вѣчевой строй былъ почти неизвѣстенъ, а дружинное 
начало, столь сильное на югѣ Руси, было совершенно чуждо Руси сѣверо- 
восточной — не можемъ ли мы предположить, что обычай московскихъ 
князей «думать» съ боярами возникъ до нѣкоторой степени йодъ вліяніемъ 
выѣзжихъ княжихъ и земскихъ бояръ? Если принять это предположеніе, 
то можно допустить, въ свою очередь, другое, — а именно что «выѣзжіе» 
бояре вносили въ московскій княжеско-вотчинный распорядокъ не смуту и 
крамолу, какъ это желаютъ видѣть нѣкоторые историки даже въ наши 
дни, а дружинное и земское совѣщательное начало. Поэтому-то московскіе 
князья и сознавали очень хорошо силу и значеніе своихъ бояръ и умѣли 
цѣнить ихъ но достоинству. Симеонъ Гордый завѣщалъ братьямъ слушаться 
