НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
31 
«старыхъ бояръ», умирающій Дмитрій Донской говорилъ своимъ дѣтямъ: 
«бояры своя любите, безъ воли ихъ ничто же не творите», а къ самимъ бо- 
ярамъ обращается съ слѣдующими словами: «предъ вами родихся и при 
васъ взрастохъ; съ вами и царствовахъ, и землю русскую держахъ двадцать 
семь лѣтъ, отчину свою съ вамп соблюдохъ, къ вамъ и честь и любовь 
имѣхъ, вы же парекаетеся у меня ne бояре, но князи земли моей». 
Со второй половины XV вѣка въ московское боярство начинаютъ по- 
степенно входить новые, пришлые элементы, вслѣдствіе «собиранія» рус- 
ских!» земель около двухъ центровъ: на сѣверо-востокѣ — Москвой, на за- 
падѣ — Литвой. Московское боярство пополняется князьями Рюриковичами 
медіатизированпыхъ сѣверо-восточныхъ и южныхъ русскихъ удѣловъ и 
князьями Гедиминовичами, выѣзжавшими изъ Литвы на службу къ москов- 
скимъ великимъ князьямъ по такимъ же побужденіямъ, по какимъ нѣкогда 
пріѣзжали къ ихъ предкамъ земскіе бояре изъ Новгорода. Князья Рюри- 
ковичи приносятъ въ Москву воспоминанія о своихъ предкахъ, еще недавно 
бывшихъ независимыми, владѣтельными князьями; нѣкоторые изъ князей 
Рюриковичей считаютъ себя и своихъ предковъ гораздо «честнѣе», т. е. 
почетнѣе великихъ князей московскихъ, которымъ, вслѣдствіе обстоя- 
тельствъ, должны служить. Гедиминовичи литовскіе заносятъ въ Москву 
польско-литовскія шляхетско-аристократическія тенденціи. Такъ образуются 
мало-по-малу среди московскаго боярства аристократическія воззрѣнія. 
Іоаннъ III, вслѣдствіе брака съ византійской царевной, усваиваетъ тра- 
диціи византійскаго единодержавія, и между воззрѣніями монархическимъ и 
аристократическим!» возникаетъ борьба, которая достигаетъ своего апогея 
при Іоаннѣ Грозномъ. Подъ вліяніемъ этой борьбы слагается среди бояръ 
не-княжескаго происхожденія стремленіе прировнять себя къ потомкамъ 
Рюрика и Гедимина: они начинаютъ производить свой родъ отъ «честныхъ 
мужей», выѣхавшихъ па службу къ прежнимъ московскимъ князьямъ изъ 
Литвы и изъ «нѣмецъ». Они скрываютъ свое настоящее происхожденіе, 
потому что имѣть предкомъ галичскаго или новгородскаго земскаго боярина 
не только не составляетъ почета, но можетъ быть даже опасно. Галичъ 
принадлежалъ въ то время Польскому королевству, враждебному москов- 
скому правительству, а новгородцы, съ самаго новгородскаго «взятья» 
Іоанномъ III, считались бунтовщиками: «вѣчпиками» и «крамольниками»; 
знатнѣйшіе новгородскіе бояре томились при немъ въ тюрьмахъ, а Іоаннъ IV 
выразилъ явно свою опалу на Новгородъ въ извѣстномъ погромѣ 1570 — 
1571 гг. Послѣ Смутнаго времени, въ теченіе XVII вѣка, вслѣдствіе близ- 
кихъ сношеній съ польскими магнатами и знакомства съ польскими истори- 
ческими хрониками и компиляціями, у московскаго пе-кпяжескаго боярства 
развивается еще болѣе склонность производить себя отъ знаменитыхъ 
