НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
37 
Смута началась прежде всего изъ-за важнѣйшаго политическаго во- 
проса: кому и какъ стоять во главѣ государства? Въ безгосударственное 
время бояре были естественными представителями верховной власти. Такъ 
было въ малолѣтство Димитрія Донского, такъ было въ малолѣтство 
Іоанна IV, то же явилось по смерти бездѣтнаго царя Ѳеодора Іоанновича. 
Князья Шуйскіе, князья Голицыны и Романовы соперничали въ то время 
изъ-за Мономаховой шапки не только ради личнаго честолюбія, но и на 
основаніи своихъ историческихъ правъ и имѣя опору въ современныхъ имъ 
обстоятельствахъ. За Шуйскихъ говорило ихъ древнее родословіе (они про- 
исходили отъ старшаго сына Александра Невскаго, а московскіе великіе 
князья отъ младшаго). Голицыны, кромѣ стариннаго происхожденія отъ 
литовскихъ князей, пользовались большой популярностью среди духовенства 
и отличались личными достоинствами. Глава этой Фамиліи, князь Василій 
Васильевичъ Голицынъ, въ представленіи лучшихъ людей эпохи считался 
«столпомъ», опорою отечества (такъ называлъ его князь Д. М. Пожарскій), 
и постоянно желалъ дружнаго единенія въ политическихъ дѣлахъ предста- 
вителей всей земли Русской. Наконецъ, Романовы, старинные московскіе 
бояре, были популярны въ среднихъ и низшихъ классахъ русскаго народа, 
которые помнили печалованье и заступничество за правыхъ, но слабыхъ 
передъ грознымъ Іоанномъ — отца^ихъ, боярина Никиты Романовича. 
Упорно держался слухъ въ народѣ, что умирающій царь Ѳеодоръ назначилъ 
своимъ преемникомъ одного изъ «Никитичей», — такъ называли тогда Ро- 
мановыхъ. Но всѣхъ претендентовъ пересилилъ худородный Борисъ Году- 
новъ, наперсникъ грознаго царя. Держа въ рукахъ власть еще въ послѣдніе 
годы царствованія Іоанна IV, онъ явился Фактическимъ правителемъ при 
слабомъ его преемникѣ и его воцареніе казалось для большинства русскаго 
народа совершенно естественнымъ. На дѣлѣ оно явилось насиліемъ. Борисъ 
вступилъ въ открытую борьбу съ боярствомъ, опираясь на средній и низшій 
служилые классы. Ссылая Шуйскихъ и Романовыхъ и оставляя до времени 
Голицыныхъ, онъ заискивалъ въ дворянахъ и дѣтяхъ боярскихъ. При Бо- 
рисѣ является призракъ сына Іоанна IV ; за призракомъ идутъ не одни 
бояре, но «вся земля», разныхъ чиновъ люди. На смѣну ихъ наступаетъ 
царь Василій Шуйскій, посаженникъ одной изъ боярскихъ партій, низвер- 
гающій названнаго Дмитрія при помощи московскихъ купцовъ и посадскихъ. 
Съ Шуйскаго берутъ его сторонники запись, ограничивающую его власть. 
Вопреки общему убѣжденію, что запись эта была составлена въ смыслѣ 
огражденія узко-боярскихъ интересовъ, имѣются свидѣтельства первоисточ- 
никовъ, указывающія на совершенно иной характеръ записи. «Онъ-же (Шуй- 
скій, — читаемъ, напр., въ Никоновой лѣтописи, — нача говорити въ со- 
борной церкви, .... что цѣлую-де крестъ на томъ, что мнѣ ип надъ кѣмъ 
