38 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
ничего не сдѣлаги безъ собору». (См. «Ист. гос. росс.», Карамзина, т. XII, 
примѣч. 4). 
Въ правленіе Шуйскаго смута проникаетъ во всѣ классы русскаго на- 
рода, болѣе и болѣе распространяется по областямъ. Боярскому избраннику 
противопоставляется царь, излюбленный чернью и казаками — Тушинскій 
воръ. Люди поверхностные, карьеристы изъ бояръ, ради скорѣйшей карьеры 
и наживы передаются «вору»; но лучшіе люди изъ бояръ пребываютъ на 
высотѣ своего положенія — представителей и охранителей интересовъ зем- 
скихъ, народныхъ. Во главѣ этихъ бояръ стоитъ патріархъ Гермогенъ. 
Издѣваться надъ «семибоярщиной», временнымъ правительствомъ по низ- 
веденіи съ престола Шуйскаго, сдѣлалось общимъ мѣстомъ; а между тѣмъ 
въ присягѣ «всѣхъ чиновъ людей» на вѣрность тогдашнему правительству 
Московскаго государства, князю Ѳ. И. Мстиславскому «съ товарищи» чи- 
таемъ слѣдующее: «за Московское государство и за нихъ, бояръ, стоять и 
съ измѣнниками биться до смерти; вора, что называется царевичемъ Дими- 
тріемъ, не хотѣть; другъ на друга зла не мыслить и не дѣлать, а выбрать 
государя на Московское государство боярамъ и всякимъ людямъ, всею зем- 
лею .... сославшись съ городами ». Видя расколъ среди боярства, лучшіе 
люди изъ бояръ приходятъ мало-по-малу къ мысли о необходимости избрать 
царя не изъ среды боярской, а изъ сосѣднихъ иностранныхъ принцевъ, не- 
причастныхъ внутреннимъ раздорамъ, чтобы съ большимъ безпристрастіемъ 
судить и рядить земскія дѣла Московскаго государства; но первымъ усло- 
віемъ при избраніи иностраннаго принца является принятіе имъ православія, 
этого выраженія самобытности русской народности. Выборъ бояръ падаетъ 
на польскаго королевича Владислава, который, при условіи принятія имъ 
православія, былъ признанъ за царя московскаго и всея Руси патріархомъ, 
Москвою и областями. Выборъ польскаго королевича, кромѣ того, предста- 
влялся весьма разумной мѣрой относительно внѣшней политики : бояре были 
убѣждены, что этотъ выборъ заставитъ Сигизмунда прекратить войну. 
Мысль о соединеніи двухъ государствъ — Польско-Литовскаго и Москов- 
скаго въ лицѣ одного государя не была новою мыслью. Сторонники Москов- 
скаго государства на польскомъ сеймѣ желали въ теченіе второй половины 
XVI вѣка видѣть на престолѣ Пястовъ московскаго царя или его наслѣд- 
ника. Не далѣе какъ за 13 лѣтъ до избранія Владислава на престолъ мо- 
сковскій царь Ѳедоръ Іоанновичъ едва не былъ избранъ въ короли поль- 
скіе, и только несговорчивость въ нѣкоторыхъ подробностяхъ московскаго 
правительства заставила поляковъ предложить корону шведскому принцу 
Сигизмунду Вазѣ. Теперь роли перемѣнились, и сыну этого самаго Сигиз- 
мунда предлагалась шапка Мономаха. Владиславу присягнули «всѣхъ чи- 
новъ люди» въ Москвѣ также при извѣстной записи, ограничивающей его 
