152 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
юіціе происхожденіе нѣкоторыхъ русскихъ народныхъ анекдотовъ и спо- 
собы ихъ распространенія *). 
Что касается до вышеупомянутыхъ общихъ положеній г. Пельтцера, 
въ нихъ нельзя не замѣтить одного частнаго, но довольно существеннаго 
пробѣла: авторъ совсѣмъ не воспользовался знаменитымъ введеніемъ кон- 
сула Гана (I. G. ѵ. Hahn.) къ его Griechische u. albanesische Märchen 
(Lpzg. 1864), въ которомъ онъ сообщаетъ драгоцѣнныя наблюденія отно- 
сительно различія въ употребленіи сказки и того, что гг. Пельтцеръ, 
Сумцовъ и др. называютъ народнымъ анекдотомъ и что Ганъ называетъ 
der Schwank. Сдѣлавъ весьма удачное опредѣленіе послѣдняго, Ганъ про- 
должаетъ (стр. 8 — 9): Der Schwank, aber gewiss nicht das Märchen, ist eine 
beliebte Unterhaltung der Männer aller Classen, welche mehr für Erheite- 
rung als für Hebung der Stimmung empfänglich sind; daher spricht die 
Wahrscheinlichkeit für dessen Verbreitung durch den Verkehr; denn wo immer 
Männer Zusammenkommen, ist auch der Schwank ein beliebter Gast und um 
so willkommener, je weniger sonstige geistige Berührungspunkte für den Ver- 
sammelten bieten. Dagegen blickt der Mann in der Regel mit souverainer 
Verachtung auf das Märchen herab, weil er für den Reiz, den es bietet, 
unempfänglich ist. 
Nur da, wo eine Mehrheit von Männern durch langes Zusammenleben 
die Formen der Familie annimmt, also in Kasernen, Klöstern und auf Schilfen, 
wird es auch hie und da dem Märchen gastattet, dem engbefreundeten Kreise 
die Zeit zu vertreiben; sobald aber ein Fremder herzutritt, schämt man sich 
dieses unwürdigen Verkehres und das Märchen verstummt 3 ). 
Это одно изъ тѣхъ высокоцѣнныхъ научныхъ положеній, которое, 
бывъ однажды высказано, сейчасъ же становится общимъ достояніемъ и 
сейчасъ же начинаетъ казаться до того простымъ и безспорнымъ, что трудно 
представить себѣ то время, когда оно не было извѣстію. Для изслѣдованія 
такъ наз. народнаго анекдота это наблюденіе, которое послѣ консула Гана 
готовъ сдѣлать всякій изъ насъ на основаніи собственнаго опыта на желѣз- 
ныхъ дорогахъ, на пароходахъ и пр., имѣетъ огромное значеніе: разъ уста- 
новлено, что мало знакомые мужчины, собравшись вмѣстѣ, коротаютъ время 
такими разсказами, теорія литературнаго заимствованія относительно 
этого вида народной словесности становится на почву твердую до полной 
1) Въ этихъ цѣнныхъ указаніяхъ встрѣчаются нѣкоторыя, впрочемъ весьма немно- 
гія, неточности и необдуманныя выраженія. Такъ на стр. 71 авторъ увѣряетъ, будто Ѳ. И. 
Буслаевъ «къ концу жизни уже совсѣмъ склонился къ теоріи заимствованія»; на стр. 74 
Disciplina Clericalis названа однимъ изъ латинскихъ переводовъ Калилы и Димны; здѣсь 
же рядомъ съ нею поставлена Legenda aurta\ на стр. 75 о Фабліо говорится, что они рас- 
пѣвались и пр. 
2) См. ниже, стр. 11 и слѣд. 
