180 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
средневѣковому, иовидимому, нѣмецкому поэтическому источнику, находив- 
шемуся въ свою очередь въ тѣсной генетической преемственности съ сѣ- 
верными балладами въ родѣ датской «Der Ritter Aage und Jungfrau Else» 
и шведской «Macht des Kummers». Эти послѣднія со своей стороны связы- 
ваются по замыслу и отчасти по исполненію со скандинавской сагой про 
Гелии и Струну , переработавшей, какъ можно думать, .... одну изъ 
классическихъ версій о возвращеніи Протезилая изъ царства тѣней къ 
тоскующей своей молодой женѣ Лаодаміи» (стр. 200 — 201). Въ двадцатой 
главѣ второй части своего труда г. Созоновичъ говоритъ о сходствѣ на- 
шей былины о Добрынѣ съ польской пѣснею о панѣ Домбровѣ. По мнѣнію 
Варшавскаго ученаго, это сходство «въ связи съ близостью именъ Дом- 
бровы и Добрыни придаетъ нѣкоторую вѣроятность предположенію, что 
русскія былины про Добрыню и Алешу сложились не безъ извѣстнаго влія- 
нія польскихъ версій даннаго сказанія. Очень можетъ быть, что, благодаря 
такому вліянію, русскій обработыватель нашей темы прикрѣпилъ ее къ 
имени Добрыни, съ которымъ она и передается до нашихъ дней въ устно- 
поэтической традиціи» (стр. 518). Въ подтвержденіе этого предположенія 
г. Созоновичъ указываетъ на литературный Фактъ, представляющій, по 
мнѣнію нашего изслѣдователя, нѣкоторое сходство съ отношеніями Доб- 
рыни и Домбровы. Рѣчь идетъ о Чурилѣ Пленковичѣ. «Чурило Пленко- 
вичъ, — говоритъ г. Созоновичъ, — повидимому, носитъ имя, сложившееся 
подъ польскимъ вліяніемъ и во всякомъ случаѣ принадлежащее извѣстному 
южно-русскому боярскому и въ тоже время польскому шляхетскому роду... 
Родъ этотъ ведетъ начало, какъ говоритъ Несѣцкій, отъ Андрея Кирилло, 
котораго простой народъ переименовалъ на русскій ладъ Чурило отъ ла- 
тинско-польской Формы Сугуі. Въ XYI столѣтіи пользовался извѣстностью 
Андрей Чурило, бывшій сперва подкоморнымъ, а затѣмъ въ 1518 году 
каштеляномъ перемышльскимъ» и т. д. (стр. 519 — 520). Въ польскихъ 
литературныхъ памятникахъ также упоминается имя Чурилы. Если же 
имя Чурило, упоминаемое въ польскихъ памятникахъ, дѣйствительно пред- 
ставляетъ передѣлку «на русскій ладъ» Формы Сугуі, то очевидно, это имя 
перешло въ польскія преданія изъ русскихъ. Поэтому и аналогія Чурилы и 
Добрыни (если только эта аналогія вѣрна) можетъ привести насъ къ вы- 
воду, противоположному соображеніямъ г. Созоновича: какъ польскій 
Чурило заимствованъ изъ русскихъ преданій, такъ и Домброва, упоминае- 
мый въ польскихъ пѣсняхъ, представляетъ передѣлку русскаго Добрыни. 
IV. Въ передачѣ историко-литературныхъ Фактовъ, упоминаемыхъ въ 
книгѣ г. Созоновича, встрѣчаются неточности и обмолвки. Въ началѣ со- 
чиненія г. Созоновичъ говоритъ о русскихъ переводахъ и передѣлкахъ 
Бюргеровой «Леноры», а именно о «Людмилѣ» и «Ленорѣ» Жуковскаго, 
