НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
199 
этотъ отвѣтъ кому слѣдовало. Онъ исполнилъ возложенное на него поруче- 
ніе добросовѣстно, но искренно ли говорили тѣ москвичи и греки, которые 
давали ему этотъ отвѣтъ? Если въ настоящее время мы радушно и госте- 
пріимно отворяемъ двери иностранцамъ, пріѣзжающимъ къ намъ для уче- 
ныхъ изслѣдованій, и не скрываемъ отъ нихъ нашихъ книжныхъ сокровищъ, 
то въ Московской Руси это было не въ обычаѣ. Должностныя лица, при- 
ставленныя къ посольству Сапѣги, говорили съ членами этого посольства 
по государеву наказу, а о томъ, о чемъ наказъ говорить имъ не разрѣшалъ, 
отзывались невѣдѣніемъ; греки же, жившіе въ Москвѣ, могли не знать о 
греческихъ рукописяхъ у царя, а если и знали, то должны были соблюдать, 
въ сообщеніи свѣдѣній объ этихъ рукописяхъ, крайнюю осторожность, такъ 
какъ московскія власти неблагосклонно смотрѣли на сношенія частныхъ 
лицъ съ иноземными посольствами. Самъ Максимъ Грекъ пострадалъ, 
менаду прочимъ, за сношенія съ турецкимъ посланникомъ Искендеромъ, 
хотя этотъ послѣдній былъ грекъ. Причиною задержанія въ Москвѣ Мак- 
сима было, какъ говорилъ ему бояринъ Берсень, то, что «пришелъ еси 
сюда, а человѣкъ еси разумный и ты здѣсь увидалъ наше добрая и лихая, 
и тебѣ тамъ пришедъ все сказывати». Понятно, что греки, дорожа своимъ 
положеніемъ въ Москвѣ, должны были быть очень осторожными въ сооб- 
щеніе иностранцамъ какихъ либо свѣдѣній. 
Получивъ извѣстіе о несуществованіи греческихъ рукописей въ Мо- 
сквѣ, Аркудій этимъ удовлетворился, такъ какъ отвѣтъ этотъ соотвѣт- 
ствовалъ предвзятому его мнѣнію о невѣжествѣ москвичей. Тонъ его 
письма къ кардиналу Санъ- Джорджіо проникнутъ какимъ то презрѣніемъ 
къ русскимъ, и въ письмо это онъ, некстати, включилъ разсказъ объ уни- 
зительныхъ обрядахъ, которыми сопровождался пріемъ русскими князьями 
золотоордынскихъ ханскихъ пословъ, хотя этого разсказа онъ, конечно, 
не могъ слышать въ Москвѣ, а, вѣроятно, вычиталъ его въ какой либо 
польской хроникѣ 1 ). 
Поэтому, свидѣтельство Лркудія едва ли можно признать доказатель- 
ствомъ отсутствія въ московской царской библіотекѣ греческихъ рукописей. 
Наконецъ, прибывшій въ Москву въ мартѣ 1 G 62 года газскій митро- 
политъ Паисій Лигаридъ въ маѣ того же года обратился къ царю Алексѣю 
Михаиловичу съ просьбою о разрѣшеніи ему пользоваться греческими и 
латинскими книгами царской библіотеки. «Fama jam pridem innotuit, — 
писалъ Паисій, — vestram majestatem serenissiraam selectos libros in variis 
bibliothecis adeptam fuisse». О какихъ книгахъ говоритъ здѣсь Паисій? О тѣхъ 
ли, которыя могли перейти къ царю Алексѣю отъ его предшественниковъ 
1) Свѣдѣніе это встрѣчается въ Густинской лѣтописи (II. С. Р. Л., II, 364) со ссылками 
на Кромера и Мартина Бѣльскаго. 
