94 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ЧЕТВЕРТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
жебная, они были только орудіемъ въ его рукахъ. Самъ авторъ въ од- 
номъ мѣстѣ не вольно проговаривается объ этомъ. «Близость Евѳимія и 
Лихудовъ весьма понятна, говоритъ онъ. Крайній, до Фанатизма, сторон- 
никъ греческаго ученія, онъ (Евѳимій) радъ былъ, что нашелъ въ нихъ 
(Лихудахъ) людей способныхъ осуществить его идеи и сдѣлать то, чего 
самъ онъ, по недостаточности своего образованія, сдѣлать не могъ» (стр. 
247). И такъ, по невольному сознанію самаго автора, Лихуды только осу- 
ществляли идеи Евоимія, они были не иниціаторами, а исполнителями. И 
это, конечно, вполнѣ справедливо. Если нашъ авторъ, стараясь, вопреки 
справедливости, выдвинуть Лихудовъ на первый планъ въ борьбѣ съ ла- 
тинствующими, стремится па счетъ ихъ возвышенія унизить Евѳимія, назы- 
вая его крайнимъ до Фанатизма, сухимъ педантомъ съ инквизиціонными за- 
машками; то это показываетъ только, что авторъ очень мало знаетъ Евѳи- 
мія и очень плохо его понимаетъ, и что онъ говоритъ о немъ неподумавъ, 
съ чужихъ словъ, хотя весь матеріалъ, которымъ онъ располагалъ, гово- 
рилъ ему объ Евѳиміѣ совсѣмъ другое. Евѳимій несомнѣнно былъ человѣкъ 
даровитый, горячій любитель и поборникъ просвѣщенія и науки. Неполу- 
чивъ школьнаго образованія, онъ однако, благодаря своимъ дарованіямъ и 
своимъ личнымъ усиліямъ, успѣлъ сдѣлаться для того времени человѣкомъ 
очень образованнымъ, хорошо знакомымъ съ церковной и отеческой ли- 
тературой, и нетолько русско-славянской, но и греческой, такъ какъ хорошо 
изучилъ греческій языкъ, знаніе котораго въ тогдашнемъ Московскомъ 
обществѣ совершенно отсутствовало, — Евѳимій въ этомъ отношеніи пред- 
ставляетъ изъ себя прямо исключеніе. Трудолюбіе Евѳимія было пора- 
зительно: онъ постоянно переводитъ съ греческаго цѣлыя книги, свѣряетъ 
и исправляетъ ранѣе изданныя или другими написанныя сочиненія; онъ 
самъ пишетъ цѣлый рядъ трактатовъ съ разными учеными справками по 
всѣмъ тогдашнимъ церковнымъ вопросамъ; — его труды, словомъ, такъ 
многочисленны и разнообразны, что доселѣ еще не нашлось ученаго, кото- 
рый бы взялся разобраться въ нихъ и изучить ихъ, — Евѳимій, этотъ рѣд- 
кій самородокъ тогдашней русской ученности, еще ждетъ своего историка. — 
Авторъ говоритъ, что Евѳимій былъ Фанатикъ, сухой педантъ съ инкви- 
зиціонными замашками, — и говоритъ рѣшительно неправду. Евѳимій былъ 
человѣкъ безусловно честный, убѣжденный и горячій поборникъ стро- 
гаго православія, какъ его тогда понимала лучшая московская Русь; чело- 
вѣкъ замѣчательно стойкій въ своихъ убѣжденіяхъ, неспособный пи на ка- 
кую сдѣлку съ противниками, если видѣлъ, что они своею дѣятельностью 
могутъ принести вредъ родному православію. Нравственный его характеръ 
стоялъ выше подозрѣній дая^е въ глазахъ его заклятыхъ враговъ. Его энер- 
гія и неуступчивость въ борьбѣ съ латинствующими, объясняются не Фа- 
