НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
173 
свѣта и жизни, которые до настоящаго времени нерѣдко выдаются за непод- 
лежащія ни малѣйшему сомнѣнію» (стр. 284 — 285). Въ числѣ свидѣтельствъ, 
приводимыхъ г. Майковымъ, есть однако и такія, которыя едва ли мо- 
гутъ служить прочнымъ основаніемъ для его вывода. Извѣстный разсказъ 
Сумарокова, напримѣръ, о томъ, какъ одна изъ матерей, пріѣхавшихъ въ 
«Общество благородныхъ дѣвицъ», увидала статную и ловкую дѣвицу и не 
узнала въ ней своей дочери, еще довольно мало говоритъ въ пользу того, 
что вообще воспитаніе, получаемое дѣвицами въ «Обществѣ измѣняло ихъ 
къ лучшему, хотя бы въ отношеніи къ внѣшней сторонѣ...» (стр. 282); 
далѣе, сообщивши отрицательные отзывы Щербатова и Массона, о 
Смольномъ институтѣ, авторъ противупоставляетъ общее и благопріятное 
ему мнѣніе Кэтк'арта и другихъ современниковъ, а также подкрѣпляетъ 
его извѣстіями о пяти смолянкахъ XVIII вѣка, отличавшихся «благонраві- 
емъ» и своими познаніями (стр. 299 — 302); наряду съ такими свѣдѣніями, 
уже ранѣе извѣстными, авторъ однако не упоминаетъ разсказовъ, характе- 
ризующихъ темныя стороны институтскаго воспитанія или образованія и 
также обратившихъ на себя вниманіе нашей литературы *). Во всякомъ 
случаѣ, даже признавая, что смолянки и по выходѣ изъ института преимуще- 
ственно отличались нравственными качествами, трудно предполагать, чтобы 
онѣ обыкновенно выносили изъ него достаточно прочныя знанія, прина- 
ровленныя къ русской жизни: члены коммиссіи о народныхъ училищахъ 
между прочимъ отмѣтили «недостатокъ у воспитанницъ института книгъ для 
чтенія особенно на языкѣ россійскомъ, а также учебныхъ пособій». Нѣтъ 
основаній заключать, что до 1783 года, число иностранныхъ воспитатель- 
ницъ было меньше того, на которое обращала вниманіе правительства ком- 
миссія о народныхъ училищахъ. А между тѣмъ, по словамъ ея членовъ 
дѣвицы Смольнаго института и въ 1783-мъ году «были окружены только 
однѣми иностранными дамами; не съ кѣмъ имъ говорить на природномъ 
языкѣ; онѣ лишаются практики, которая есть наилучшій учитель; поэтому 
онѣ имѣютъ большую способность говорить по Французски, нежели по 
русски, такъ что къ третьему возрасту ими утрачивается и то знаніе рус- 
скаго языка, съ которымъ дѣвицы вступаютъ въ общество» (стр. 287, 
288). Естественно, что при такихъ условіяхъ и образованіе ихъ не могло 
отличаться большою жизненностью 1 2 ). 
Наконецъ, самъ Бецкой указалъ еще на одно обстоятельство, съ 
которымъ приходилось считаться реформѣ. «Пускай, замѣчаетъ онъ между 
прочимъ въ одномъ изъ своихъ уставовъ, юноши научатся и воспитаны 
1) Е. Лихачева, Матеріалы и пр., стр. 245 и сл.; ср. С. Глипка, Записки, 35. 
2) Въ 1783 году Императрица Екатерина писала Бецкому: «я велѣла ввести и въ мо- 
настырѣ Форму нормальную».... (С. Р. И. О., XXIII, 286 (пров.). 
