248 
н. пикитинъ, 
«Мыши пожирали мясо узниковъ, пожирали его больше, чѣмъ сами узники 
съѣдали хлѣба». Такое изображеніе ужасовъ тюремнаго заключенія спо- 
собно поразить читателя какъ чудовищное преувеличеніе. Представленіемъ 
φθείρες легко вызывается представленіе μυΐαι. Въ спискѣ М текста Ζ и чи- 
тается αί μυ Tat. Но это не преданіе, а догадка, оі μυες (такъ Р) или оі μϋες 
даютъ всѣ другіе источники того же текста, между прочимъ и такіе, какъ 
ΝΟΡ, повидимому — и то\ а они принадлежатъ къ одной Фамиліи со спис- 
комъ М. Составитель енитомы А имѣлъ 1, 22 въ своемъ оригиналѣ также 
чтеніе оі μύες. Только съ перваго взгляда можетъ показаться, что, замѣ- 
нивъ въ темной тюрьмѣ мышей мухами , мы сдѣлаемъ разсказъ болѣе 
правдоподобнымъ. Описаніе тюремныхъ страданій Аморійскихъ мучениковъ 
очень сходно съ тѣмъ, что разсказываютъ о другомъ знаменитомъ узникѣ 
тѣхъ же временъ, о патріархѣ Меѳодіи acta ss. Davidis, Symeonis, 
Georgii (An. Boll. XVIII) c. 14sqq. p. 237, 21: двое заключенныхъ вмѣстѣ 
съ Меѳодіемъ, μή φέροντες τήν τε του ΰπογαίου τάφου δυσωδίαν καί ζόφωσιν 
έτι τε τήν των φθειρών άνύποιστον αγριότητα, θνήσκουσι. μόνος δε διέμεινεν 
ό γενναίος εκείνος - - Μεθόδιος, υπό τής παγκρατίστης δεξιάς του Οψιστου πε- 
ριφρουρούμενος. τίς γάρ τοιαύτην έπώδυνον καί άφόρητον τιμωρίαν ΰπέμεινε 
αν - - οί'αν ό μακάριος - - έν τω ζοφώδει τάφω έκείνω καί ΰπογαίψ (ουδέ γάρ 
φως τό σύνολον είχε) τά τε των μυών πλήθη, διά τήν των νεκρών έν αΰτω 
σωμάτων δυσωδίαν έμφιλο/ωρουντα; ούκ ολίγα καί τόν ζώθαπτον του θεοΰ 
άνθρωπον κατεσίνοντο καί κατετραυμάτιζον. Тутъ едва ли возможно сомнѣ- 
ніе, что мучили и ранили будущаго патріарха тѣ же звѣри, которые 
казнили епископа Гаттона. — 65 , 24 αυτή] αυτή τή P - 65 , 25 πυρίω P 
65 , 28 sq. προελθεΐν P προσελθεΤν О 65 , 31 που] μου Ρ 66 , 1 77 , 14 . Cp. 
А 2, 7 — 4, 28. Только въ Еводіевомъ сказаніи, т. е. въ текстахъ Z и А, 
являются къ заключеннымъ подъ видомъ частныхъ сострадательныхъ по- 
сѣтителей искусители, старающіеся дружелюбными, повидимому, рѣчами и 
убѣжденіями склонить узииковъ къ вѣроотступничеству. Только у Еводія 
мученіе становится такимъ образомъ рамкою для происходящихъ въ 
тюрьмѣ діалоговъ, для преній о вѣрѣ. Безъ сомнѣнія, эти пренія — плодъ 
писательской изобрѣтательности Еводія. Нѣтъ ихъ и у Ѳеофанова продол- 
жателя, а при строго точномъ пониманіи выраженій, употребленныхъ имъ 
р. 132, 6 — 8 μόνων τών φυλάκων άπολαύειν, τών άλλων στερούμενους άν- 
θρώπων, καί ώς έν έρημία βαθυτάττ) διάγειν, устраняется какъ будто и вся- 
кая возможность этихъ тюремныхъ собесѣдованій. Не слѣдуетъ ли отсюда, 
что продолжатель пользовался не самымъ сказаніемъ Еводія, а источни- 
комъ этого сказанія, свободнымъ еще отъ вставки преній? Едва ли. Слиш- 
комъ велико и слишкомъ часто до буквальнаго тожества доходитъ сходство 
въ другихъ отношеніяхъ между изложеніемъ продолжателя и изложеніемъ 
