276 
П. НИКИТИНЪ, 
ній и сказаніе Б. Но таковы почти только тѣ, которыя сообщаютъ объ исто- 
рическихъ событіяхъ, о военныхъ дѣлахъ, предшествовавшихъ мученію: 
прими. Б 11,19 сл. (стр. 136). 11,28 — 30. 11, 30 сл. 12, 5. прим. Δ 42, 
14 — 26 (стр. 192). Въ разсказѣ собственно о мученіи найдется нс болѣе 
одной или двухъ чертъ, которыя по не возбуждающему сомнѣній правдо- 
подобію могли бы выдержать состязаніе съ сообщеніями сказапія Δ 1 : 
прими. Δ 4 4 , 27. 48, 13 — 17. Объ отдѣльныхъ мученикахъ В не сооб- 
щаетъ ничего «тактическаго, чего нс было бы въ сказаніи Δ*, и не дастъ 
многаго, что тамъ есть: прим. Δ 50, 1 (стр. 212). Стр. 117 2 . Мученіе 
изложено сказапіемъ В достаточно обильно, по обиліе получено главнымъ 
образомъ такими тремя пріемами. Въ уста мучениковъ вложены рѣчи бо- 
лѣе многословныя и вмѣстѣ съ тѣмъ болѣе бѣдныя конкретнымъ содержа- 
ніемъ, чѣмъ тѣ, какія даетъ Δ': прим. Δ 48, 17 сл. (стр. 208). Усиленъ 
элементъ чудеснаго: прим. В 15,35 — 16,4. прим. Г 35, 22 — 36,2. прим. 
Δ 48, 1 1 сл. Приписаны мучителямъ такія жестокости, которыхъ Δ* не 
знаетъ: прими. В 16, 26 — 30. 16, 32 сл. Всѣ эти признаки дѣлаютъ 
вѣроятнымъ предположеніе, что В составлено авторомъ, который, хотя и 
обладалъ еще нѣкоторыми свѣдѣніями о событіи, не зависящими отъ ска- 
занія Δ 1 , уже пользовался имъ: ср. прими. Δ ! 42, 5 сл. Можетъ быть, 
именно несовершенства Формы СоФроніева произведенія побудили неиз- 
вѣстнаго автора предпринять новую обработку того же сюжета. Не всегда 
успѣшно справляясь съ лексическими и синтактическими недоумѣніями, въ 
общемъ онъ сумѣлъ однако повсюду равномѣрно соблюсти тотъ патети- 
чески- высокопарный пошибъ, который въ этомъ родѣ литературы казался 
византійцамъ изяществомъ. 
Замѣчательную общую особенность сказаній Δ 1 и В составляютъ со- 
чувственные отзывы объ императорѣ Ѳеофилѣ: прим. Bll, 23 — 25. По 
всей вѣроятности, въ первые годы правленія его вдовы нерѣдко проявля- 
лось въ византійской литературѣ, если не такое почтительное, то по край- 
ней мѣрѣ то снисходительное отношеніе къ памяти послѣдняго императора- 
иконоборца, которое выразилось въ легендѣ о посмертномъ разрѣшеніи 
его грѣховъ. Но скоро окончательно взяло верхъ другое теченіе. Оно 
отразилось и въ сказаніяхъ объ Аморійскихъ мученикахъ. И сюда про- 
никла ожесточенная ненависть къ побѣжденной ереси, не дававшая пощады 
царственному ересіарху и послѣ его смерти. Изложеніе этого мученичества 
въ такомъ направленіи встрѣчалось на первыхъ порахъ съ однимъ довольно 
существеннымъ затрудненіемъ. Подвигъ мучениковъ требовалъ благого- 
вѣйнаго прославленія. А между тѣмъ, по всей видимости, не существовало 
благопріятныхъ для этого направленія показаній о томъ, какъ воины-муче- 
ники относились къ тому вопросу богопочитанія, который разъединялъ 
