34 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
послѣдовательность требовала бы сколько-нибудь обстоятельнаго изслѣдо- 
ванія организаціи и значенія польскаго сейма на разныхъ стадіяхъ его 
развитія, чего, однако, авторъ не сдѣлалъ и такимъ образомъ допустилъ 
значительный пробѣлъ въ своемъ обширномъ изслѣдованіи. Кромѣ того, 
г. Любавскій, на 46 стр., дѣлаетъ замѣтку о томъ, что «первоначальный 
литовско-русскій сеймъ является аналогіею къ тѣмъ собраніямъ епископовъ 
и бароновъ, изъ которыхъ развились западно-европейскія представительныя 
учрежденія» (стр. 46). И здѣсь, ради большей доказательности высказан- 
наго положенія, слѣдовало бы хотя въ общихъ чертахъ указать болѣе 
точно аналогическія явленія въ исторіи западно европейскихъ учрежденій, 
чего авторъ не сдѣлалъ 1 ). 
Дефектнымъ представленъ въ книгѣ г. Любавскаго также основной 
составъ литовско-русскихъ сеймовъ, въ которыхъ участвовали не только 
паны радные и шляхетство, но и господарь-великій князь. Въ IV и V гла- 
вахъ авторъ говоритъ о первыхъ двухъ сеймовыхъ «станахъ», обстоятельно 
излагаетъ исторію рады и шляхетства, какъ главныхъ дѣятелей на литов- 
ско-русскихъ сеймахъ, но оставляетъ безъ всякаго изслѣдованія основной 
вопросъ о власти господаря, въ ея историческомъ развитіи и соотношеніи 
къ другимъ сеймовымъ дѣятелямъ. Въ виду этого рецензенты книги г. Лю- 
бавскаго съ полнымъ основаніемъ ставятъ въ вину автору то, что имъ 
опущенъ серьезный вопросъ, касающійся одного изъ сеймовыхъ «становъ», 
и потому «соотношеніе состава сеймовъ къ внутреннему строю государства 
у него представлено не въ законченной полнотѣ» 2 * 4 ). 
Въ заключеніе укажу еще на одинъ изъ существенныхъ дефектовъ, 
какими изобилуетъ книга г. Любавскаго. Какъ сказано выше, при обзорѣ 
ея содержанія, авторъ поставилъ главной своей задачей изученіе собственно 
1) Г. Максимейко, въ предисловіи къ своей диссертаціи: «Сеймы литовско-русскаго 
государства», категорически высказывается противъ цѣлесообразности и полезности при- 
мѣненія сравнительнаго метода при изученіи исторіи литовско-русскихъ сеймовъ парал- 
лельно съ аналогическими учрежденіями другихъ средневѣковыхъ государствъ, главнымъ 
образомъ потому, что авторъ «сомнѣвался въ томъ, что сдѣланныя до сихъ поръ обобщенія 
всесторонне охватываютъ всѣ явленія одного и того же порядка и не нуждаются въ даль- 
нѣйшемъ исправленіи и дополненіи», — авторъ «не былъ увѣренъ въ правильности суще- 
ствующихъ литературныхъ мнѣній, а сравнивать на основаніи первоисточниковъ было не 
мыслимо и свыше силъ». Намъ кажется, по меньшей мѣрѣ, странной боязнь г. Максимейко 
«втиснуть» свою работу «въ проскурово ложе» сложившейся въ историко-политической 
литературѣ системы научныхъ идей и понятій, въ правильности которыхъ авторъ сомнѣ- 
вается. Въ дѣлѣ сравнительнаго изученія историческихъ явленій всегда и вездѣ возможны 
всяческія сомнѣнія въ правильности научныхъ воззрѣній тѣхъ или другихъ историков!.; но 
отсюда еще не слѣдуетъ, чтобы изъ-за такихъ сомнѣній можно было вовсе отказываться отъ 
пользованія сравнительнымъ методомъ. Иное дѣло, конечно, если рѣчь идетъ о сравненіи 
по первоисточникамъ, пользованіе которыми для автора «немыслимо и свыше силъ». 
4) См. Д овнаръ-Запольскаго «Спорные вопросы», стр. 455, и Максимейко 
«Сеймы», стр. ПО. 
