50 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
значеніе капитала, и высшія Формы культуры — науку, искусство, обще- 
ственность, русскій городъ является прежде всего правительствепнымъ и 
военнымъ центромъ; городское населеніе приходится создавать насильно, а 
государственныя потребности въ городахъ предупреждаютъ естественное 
развитіе городской жизни 1 ). И послѣдствія такого порядка вещей даютъ 
себя чувствовать на всѣхъ путяхъ. Котошихинъ вѣрно характеризовлъ 
его, сказавъ, что «царь жалуетъ многихъ въ бояре не но разуму ихъ, но 
но великой породѣ и многіе грамотѣ не учены» 2 ). Благодаря этому, для 
русскаго человѣка того времени не было того необходимаго переходнаго 
времени между дѣтскою и обществомъ, которое у насъ теперь наполняется 
ученіемъ или тѣмъ, что превосходно выражаетъ слово: образованіе 3 ). 
И тотъ же Крижапичъ, объясняя причины несовершенствъ и недостат- 
ковъ современнаго ему русскаго общества, опредѣленно ставитъ, какъ усло- 
віе благосостоянія государства: необходимость науки и правильно устроен- 
ной торговли 4 ). Въ самомъ дѣлѣ, когда, «по жестокости», какой нибудь 
управитель становился въ немоготу населенію, его перемѣщали въ другія 
мѣста: «по крайней мѣрѣ не воръ и не пьяница» 5 ). О другихъ качествахъ 
человѣка не приходилось уже справляться. Такое положеніе вещей нашъ 
историкъ прямо охарактеризовалъ названіемъ «экономическаго и нравствен- 
наго банкротства» 6 ). Отсутствіе болѣе правильныхъ способовъ воздѣйствія 
вызвало какъ бы неизбѣжную потребность, при всей наклонности къ смягче- 
нію наказаній, къ ихъ расширенію и возвращенію къ болѣе жестокимъ, 
колебаніе въ выборѣ опредѣленной системы 7 ), наконецъ къ постоянному 
устрашенію 8 ). 
Очевидно, что перемѣна въ сознаніи общества и въ учрежденіяхъ, при- 
званныхъ удовлетворять новымъ, назрѣвшимъ потребностямъ, должна была 
бы произвести существенныя измѣненія и въ такой чувствительной средѣ, 
какъ сфера суда. Этой реформѣ посвящена слѣдующая глава изслѣдованія 
автора («эпоха петровская», 5 — 25). Только мелькомъ коснулся онъположе- 
1) Ibid. 46, 158; Милюковъ, Очерки изъ ист. рус. культуры, I, 177 — 180. 
2) О Россіи, 19. 
3) Соловьевъ, XIII, 161. 
4) О государствѣ, II, отд. І-й. 
5) Соловьевъ, XIII, 139. 
6) Ibid. 171. 
7) Сергѣевскій, Наказаніе въ русскомъ правѣ XVII в., 21 — 48, 71 — 72; Соловьевъ, 
XIII, 164—168. 
8) Изъ простого перечня узаконеній легко сдѣлать представленіе о той почти без- 
граничной области, въ которой, по буквѣ закона, должна была прилагаться смертная казнь.. 
Цифры казненныхъ были громадны; но онѣ должны были увеличиться въ десятки и сотни 
разъ, если бы всякая угроза смертью въ законѣ осуществлялась въ дѣйствительности. 
(Смертная казнь въ Россіи въ XVII и первой половинѣ XVIII вѣка, Н. Сергѣевскаго, 
Журн. гражд. и уголовн. права, 1884, кн. IX, 13 — 14). 
