58 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
(которымъ пока является тотъ же Ягужинскій) и прокуратурѣ въ колле- 
гіяхъ и канцеляріяхъ, съ указаніемъ на рядъ отступленій въ дѣлахъ пра- 
восудія, на ту же неисправимую «волокиту», съ возложеніемъ на нихъ же 
надзора надъ неоправдавшей довѣрія губернской администраціей (42 — 45). 
Въ этихъ обращеніяхъ къ Сенату и въ возстановленіи званія генер. -проку- 
рора авторъ видитъ « замаскированное предубѣжденіе» новаго правительства, 
вслѣдствіе извѣстныхъ событій, сопровождавшихъ вступленіе на престолъ 
Анны, «бросаніе камешка въ сенатскій огородъ» и стремленіе придать 
Сенату характеръ дѣйствительно дѣлооаго присутственнаго мѣста, а не 
политическаго собранія (42 — 43). Возстановленіе прежней процедуры въ 
дѣлопроизводствѣ вызываетъ у него замѣчаніе, что тѣмъ самымъ «Сенату 
опять было возвращено средство дѣйствительнаго надзора за законностію 
на всемъ протяженіи Имперіи» (45). Прежде всего мы должны сказать, 
что Сенатъ вовсе неповиненъ былъ въ тѣхъ стремленіяхъ, которыя припи- 
сываетъ ему авторъ, начиная съ момента, задуманнаго плана верховни- 
ками и до утвержденія власти импер. Анны. По поводу замысловъ верхов- 
никовъ историкъ говоритъ: «Движеніе идетъ сильное: Сенатъ, генерали- 
тетъ, знатнѣйшее шляхетство недовольны. Насчитываютъ человѣкъ 500, 
которые волнуются, собираются, кричатъ противъ верховниковъ» * 1 ). Къ 
подписанію протокола В. Т. Совѣта Сенатъ склонился не сразу и если 
нѣкоторыя члены Сената выступили въ болѣе дѣятельной роли (Новосиль- 
цевъ, Дмитріевъ-Мамоновъ), то вовсе не въ интересахъ верховни- 
ковъ, а йодъ конецъ взяло верхъ теченіе, во главѣ котораго сталъ князь 
А. М. Черкасскій, не говоримъ уже о родственныхъ отношеніяхъ нѣко- 
торыхъ сенаторовъ къ императрицѣ Аннѣ 2 ). Съ другой стороны, дворян- 
ство хлопотало, чтобы былъ «одинъ правит. Сенатъ, какъ при Петрѣ I 
тюрьмѣ, какъ отецъ его, мать и братъ держаны были въ Оружейной палатѣ (за доимку 
въ 8 т. руб.), и содержится онъ отъ рожденія своего по разнымъ приказамъ 26-ой годъ, а 
пожитковъ отца его взято на 20000 р. Сенатъ, послѣ всего сказаннаго, разсмотрѣвъ это по- 
разительное дѣло, приказалъ: М. Татаринова изъ-подъ караула освободить и отъ взысканій 
доимки уволить, понеже по дѣлу явствуетъ, что отца его пожитки всѣ взяты въ Оружей- 
ную палату (Филипповъ, I, 433 — 434). Волокита часто связывалась съ тѣмъ, что «всѣ 
управители и канцелярскіе служители пропитанія своего хотятъ», по словамъ Верх. Т. 
Совѣта (Дмитріевъ, 451). Въ 1737 г., по указу имп. Анны, сразу было освобождено 420 ко- 
лодниковъ «по многомъ держаніи ради взятокъ и бездѣльныхъ корыстей». 
1) Соловьевъ, XIX, 250. 
2) Корсаковъ, Воцареніе ими. Анны Іоан., 121 — 122, 131, 136, 146, 149, 169, 249 — 
251; ср. 233, 234, 244, 246, 251 — 252, 274, 059, 060. Попытка государственной реформы при 
воцареніи Анны Іоан., II. М. Милюкова (въ сборн. «Въ пользу Воскр. школъ», М. 1894 и подъ 
заглавіемъ « Верховники и шляхетство» въ сборн. статей автора: «Изъ исторіи рус. интел- 
лигенціи», Спб. 1902, с. 1 — 52, со снимк. кондицій имп. Анны); Е. А. Бѣловъ, Верховники 
и дворянство (Ист. Обозр., III, 92—108). 
«Ни военный элементъ, ни люди родословные — не симпатезировали Сенату, стояв- 
шему во главѣ государственнаго управленія.... Въ Сенатѣ господствовалъ принципъ чина, 
