НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
79 
ровней дѣятельности Сената можетъ служить также число статей Поли. 
Собр. зак., относящихся къ періоду 1740 — 62 гг.: акты, помѣщенные 
здѣсь, можно раздѣлить на двѣ группы, изъ которыхъ тѣ, которые исходили 
непосредственно отъ Верх, власти, составляютъ лишь г / 5 часть всего мате- 
ріала, а остальные 4 / 5 состоятъ преимущественно изъ постановленій Сената 
по всѣмъ отраслямъ государственнаго управленія, притомъ значительная 
часть указовъ за время Елисаветы Петровны не вошла въ Полное собр. 
законовъ: такъ, изъ «описи Сенатскаго архива» Баранова видно, что за 
это время въ послѣднемъ помѣщено 538 актовъ, а не вошло 3742 1 ). 
Можно согласиться, что мысль объ отмѣнѣ смертной казни всецѣло при- 
надлежитъ импер. Елисаветѣ 2 ), но Сенатъ стоялъ на точкѣ зрѣнія суще- 
ствовавшаго права («по силѣ госуд. правъ и указовъ вѣчно дост. нам. гос. 
имп. Петра В. натуральную смерть надлежитъ чинить» и т. д.) изъ опасенія, 
«чтобы въ губерніяхъ, провинціяхъ и городахъ такихъ злодѣевъ и пр. не 
умножилось», — которой держатся защитники смертной казни до послѣд- 
няго времени 3 4 ). Припомнимъ, какія опасенія представлялись по поводу 
отмѣны пытки при Екатерины II и какъ долго удерживаются пристрастные 
допросы, не смотря на силу закона 4 ). Припомнимъ и болѣе близкій къ дѣлу 
случай. Когда возникъ вопросъ объ освобожденіи отъ пытки малолѣтнихъ 
(1742), то въ общемъ присутствіи Сената и Синода, члены перваго пола- 
гали положить возрастъ малолѣтства до 17 лѣтъ (а равно не подвергать 
наказанію кнутомъ и смертной казни), но Синодъ, объявилъ, что такимъ зло- 
1) Барановъ, Арх. Прав. Сен., т. III, предисловіе. 
2) «Смертная казнь при импер. Елисав. Петр.», Н. Сергѣевскаго (Журн. гражд. и 
уголовн. права, 1890, I, 54—60). 
Это заставило даже Беккарію сказать: «Импер. Елисавета подала главамъ народовъ 
блистательный примѣръ, имѣющій по крайней мѣрѣ равное значеніе со многими побѣдами, 
купленными цѣною крови сыновъ родной земли». (О приступл. и наказ., § 28; ср. Наказъ 
Екатерины II, § 210). 
3) Жестокость казней, говоритъ Соловьевъ, свидѣтельствовала о жестокости нра- 
вовъ, не смягчившихся со временъ Уложенія (XX, 220). Однако, время оказывало свое вліяніе. 
Проектъ Уголовнаго Уложенія, состав, при Елисаветѣ Петр. (см. въ изд. Востокова, Сиб. 
1882; между прочимъ онъ вводилъ новую, необычайную Форму казни — разорваніе лошадьми, 
впрочемъ практиковавшуюся въ современной Франціи, Соловьевъ, XXVI, 221), по словамъ 
кн. Щербатова, поднесенный ей, безъ пренія Сенатомъ и другихъ государственныхъ чи- 
новъ, не былъ утвержденъ ею (Соч. Щербатова, II, 213 — 214). И тотъ же кн. Щербатовъ, 
возражая Беккаріи по поводу отмѣны смертной казни, основывается главнымъ образомъ 
на томъ, что «не должно никогда въ такой странѣ, гдѣ отмѣнена смертная казнь, опредѣлять 
такое наказаніе, отъ коего бы можно собственно предположить, что можетъ человѣкъ ли- 
шиться живота; а я вопрошаю такого ли роду есть наказаніе триста или четыреста ударовъ 
кнута» и т. д. (I, 448 — 453). 
4) К. Побѣдоносцевъ, Истор. изслѣд. и статьи, стр. 277—283. См. нашъ очеркъ: 
«Страница изъ исторіи Екатерининскаго Наказа» (Чт. въ Общ. Нестора лѣт., кн. V и отд: 
стр. 1 — 25). Вскорѣ по смерти Александра I Мордвиновъ съ ужасомъ заявлялъ въ Госуд. 
Совѣтѣ, что «оброки и подати взимаются съ употребленіемъ пытки». 
