НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
121 
историковъ семинарскаго быта, и самый характеръ вновь собранныхъ авто- 
ромъ матеріаловъ изъ воспоминаній старожиловъ. Жизнь бурсаковъ въ 
Суздалѣ и во Владимірской бурсѣ за Лыбедью, крайне бѣдная обстановка 
учениковъ квартирныхъ, житье впроголодь, буквально нищенскіе поборы 
по домамъ горожанъ, собираніе кусковъ казеннаго хлѣба у казеннокошт- 
ныхъ товарищей, далѣе — домашнія занятія учениковъ, развлеченія, игры, 
рекреаціи, господствующіе пороки, грубость, пьянство, жестокія за нихъ 
наказанія, всякія огрубляющія черты старой школьной дисциилины, бѣг- 
ство учениковъ изъ школы, — все это изображается въ разсматриваемыхъ 
главахъ почти съ поэтической картинностью, но вмѣстѣ съ строгой доку- 
ментальностью, и читается съ неослабѣвающимъ интересомъ. 
Господствующею чертою старой семинарской педагогіи авторъ вы- 
ставляетъ преобладаніе въ ней надъ началами нравственными, педагогиче- 
скими въ собственномъ смыслѣ началъ юридическихъ. Семинарія, да и вся- 
кая вообще старая школа являлась въ свое время не столько школою, 
сколько какимъ то подражаніемъ обществу гражданскому, устроеннымъ 
на началахъ какой то служебной субординаціи и дисциплины. Семинарскія 
начальства и учителя являлись не отцами-воспитателями ввѣреннаго имъ 
юношества, а по характерной терминологіи стараго времени — «команди- 
рами» и развивали свои командирскія отношенія къ подчиненнымъ по образцу 
общепринятыхъ тогда служебныхъ отношеній съ обычными начальствен- 
ными требованіями непремѣнно на бумагѣ, съ бумажными же подписками 
учениковъ въ исполненіи этихъ требованій, со всякимъ вообще канцеля- 
ризмомъ и съ обычными грубыми наказаніями за неисполнительность, не 
въ видахъ какого нибудь педагогическаго воздѣйствія на провинившуюся 
молодежь, а въ видахъ именно юридической кары за преступленіе. За нѣ- 
которыя преступленія (пьянство, драки, побѣги, противленіе начальству) 
виновные подлежали суду даже общихъ присутственныхъ мѣстъ своего 
вѣдомства, — консисторіи, духовныхъ правленій, или отсылались въ свѣт- 
скую команду. Этой системой юридическихъ отношеній между семинарскими 
педагогами и воспитанниками г. Малицкій затѣмъ довольно удачно объ- 
ясняетъ многія своеобразныя явленія стараго семинарскаго быта. 
Начало конца этой системы онъ относитъ ко времени Екатерины Ве- 
ликой, когда повсюду стали возвѣщаться новыя педагогическія идеи, и 
школы дѣйствительно стали немного походить на школы, а не па что нибудь 
иное. Первые признаки вліянія этихъ новыхъ педагогическихъ идей, хотя 
весьма слабые, указываются въ одной инструкціи учителямъ времени епи- 
скопа Виктора и въ рѣшеніяхъ семинарскихъ криминальныхъ дѣлъ самого 
этого архіерея (вып. I, 180 и далѣе). Затѣмъ особенно свѣтлой чертой от- 
мѣчается время епископа Ксенофонта (стр. 238), который во всѣхъ клас- 
