ПАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
іва 
рыхъ участвовалъ его герой (стр. 131 — 144) *), а потомъ переходитъ къ 
поставленной въ концѣ лѣта 1829 г. въ Петербургѣ трагедіи «Ермакъ». 
Эта трагедія написана весьма юнымъ (22 лѣтнимъ) Хомяковымъ во время 
пребыванія его въ Парижѣ и вылеживалась въ портфелѣ автора нѣсколько 
лѣтъ. Въ 1826 г., осенью, она была читана въ Москвѣ у Веневитиновыхъ, 
немедленно послѣ Бориса Годунова Пушкина и, конечно, не пмѣла успѣха 
въ чтеніи. Погодинъ 1 2 ) пришелъ къ заключенію, что «Ермакъ» есть картина 
мозаическая, не настоящая: есть алмазы, но есть и много стеколъ. А что 
касается до благорасположеннаго къ Хомякову Пушкина, онъ призналъ 
«Ермака» проявленіемъ «очаровательной прелести поэзіи», но не драмати- 
ческимъ произведеніемъ 3 ); виѣшней Формою юной трагедіи онъ остался вполнѣ 
доволенъ. 
В. 3. Завитневичъ очень обстоятельно излагаетъ исторію постановки 
«Ермака» на сценѣ (стр. 145 — 6), печатныхъ отзывовъ объ немъ, содер- 
жаніе его (стр. 149 — 159) и предлагаетъ свое мнѣніе (стр. 160 — 2), 
въ концѣ котораго приходитъ къ довольно справедливому заключенію, что 
идеализированные герои Хомякова любятъ то, что любилъ самъ онъ, а за 
нимъ и всѣ славянофилы» (162). Но едва ли можно согласиться съ нимъ 
что Ѳедоръ Ст. Хомяковъ судилъ о Ермакѣ «покойнѣе, безпристрастнѣе и 
пожалуй, ближе къ истинѣ », чѣмъ другіе (стр. 164), когда называлъ клев- 
ретами Веневитинова и Пушкина, очевидно, тѣхъ, которые «Годунова» 
предпочитали «Ермаку». Трудно также признать наивнымъ сопоставленье 
Ермака къ Карломъ Мооромъ, которое проФ. Завитневичъ отмѣтилъ у 
Бѣлинскаго (см. стр. 163, прим.). 
Поздней осенью 1829 г. А. С. Хомяковъ вернулся въ центральную 
Россію, а въ январѣ онъ уже былъ въ Москвѣ; повидавшись и поговоривъ 
съ нимъ, Μ. П. Погодинъ записалъ въ своемъ дпевникѣ: «Увидался съ Хомя- 
ковымъ; мой прихожанинъ» 4 ). УМ. Погодина не мало недостатковъ, но въ 
ясномъ умѣ, въ чисто-русской догадкѣ и быстромъ и вѣрномъ пониманіи 
людей ему не отказывали даже наименѣе расположенные къ нему люди; 
опредѣленіе, которое далъ онъ умственно окрѣпшему Хомякову для насъ 
очень цѣнно: 26-лѣтній бывшій воинъ, поэтъ и мыслитель былъ дѣйстви- 
тельно его прихооюаниномъ , хотя нѣкоторая нравственная неопрятность 
1) См. у В. Лясковскаго стр. 18 — 19. 
2) А не Пушкинъ, какъ ошибочно думаетъ г. Завитневичъ: стр. 145 (См. Барсу- 
ковъ, т. II, 45). 
3) Изд. Фонда, т. III, 83, онъ же называетъ «Ермака» болѣе произведеніемъ лирическимъ 
чѣмъ драмою» и признаетъ, что «успѣхомъ своимъ оно обязано прекраснымъ стихамъ^ 
коими оно написано». Cp. V, 144 — 5. Отрицательное мнѣніе Пушкина о Хомяковѣ, какъ, 
драматургѣ, см. въ его дневникѣ 1833 г. (т. У, 204). Текстъ ея см. въ новѣйшемъ изд., т. IV, 
стр. 275 — 380. 
4) Завитневичъ, стр. 166. Барсуковъ, т. III, 65 и далѣе. 
