13G 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
умѣренно-похвальная характеристика Бѣлинскаго много ближе къ истинѣ, 
чѣмъ восторги Погодина: 
И въ сей груди біется также сердце, 
И въ жилахъ сихъ лгется также кровь! 
.... Я видѣлъ смерть вблизи 
Гулялъ мечемъ въ сраженіи кровавомъ (стр. 203). 
На стр. 206. Мароа говоритъ: 
И лились токи изцѣленья. 
На стр. 207 въ словахъ Антонія мы находимъ такіе стихи: 
И за собой хохоча вводитъ стаю 
Нечистыхъ псовъ.... 
Ниже: 
Освободитъ онъ вѣру православну 
и т. д. Этими и подобными выписками мы вовсе не хотимъ сказать, что стихи 
Самозванца плохи, а только то, что отзывъ Бѣлинскаго: «Стихи хороши» 
гораздо ближе къ истинѣ, чѣмъ слова Погодина: «Стихъ — чудо». Нако- 
нецъ, за Бѣлинскаго неопровержимый аргументъ — послѣдовавшее, исторія: 
еслибъ стихи Самозванца были бы такъ удивительно хороши, какъ увѣ- 
ряетъ Погодинъ (имѣющій нужду восхвалить одно, чтобъ выбранить другое), 
они остались бы въ памяти читателей, чего не случилось, а читатели 30-хъ 
и 40-хъ годовъ въ стихахъ толкъ знали! Чтобы не останавливаться долго 
на правотѣ Бѣлинскаго относительно содержанія «Самозванца», достаточно 
указать на тотъ же аргументъ а posteriori: еслибъ трагедія Хомякова имѣла 
въ себѣ больше истиннаго драматизма и характеры ея были бы жизненнѣй, 
она несомнѣнно шла бы и на императорскихъ, и на частныхъ сценахъ: мы 
вовсе не такъ богаты хорошими историческими пьесами, чтобы пренебре- 
гать лучшими изъ нихъ въ угоду тенденціи. Г. Завит невичъ остритъ надъ 
Бѣлинскимъ, увѣряя, что «герои Самозванца не щеголяютъ тирадами, на 
прокатъ взятыми у Гегеля» (199). Но гдѣ же (въ 40-хъ годахъ!) авторъ 
находитъ у Бѣлинскаго восхваленіе такихъ тирадъ въ исторической драмѣ? 
Не въ Пушкинскомъ же Борисѣ усматриваетъ онъ таковыя! Нѣсколько 
ниже (стр. 209 и 210) г. Завитневичъ еще чувствительнѣе (?) остритъ 
надъ Бѣлинскимъ по поводу его сравненія героя Самозванца съ идеаль- 
нымъ студентомъ нанѣмегщую стать 1 ). Нельзя не возразить ему, что Хо- 
1) «Какимъ образомъ Хомя ковъ, говоритъ проФ. Завитневичъ, природный москвичъ, 
выросшій въ семьѣ не по имени только, но и по духу истинно русской, и всю жизнь свою 
ратовавшій за торжество русскаго національнаго начала — какимъ образомъ этотъ Хомя- 
ковъ, противъ своей доброй воли, умудрился создать типъ(?) нѣмецкаго студента, котораго, 
быть можетъ, и въ глаза никогда не видѣлъ, это — нѣчто совершенно невѣроятное. Ужели же 
знакомства съ нѣсколькими нѣмецкими книгами достаточно для того, чтобы вытравить въ 
себѣ все то, съ чѣмъ человѣкъ, такъ сказать, сросся тѣломъ и душею и служеніе чему овъ 
