138 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
Для тебя, морей царица, 
День придетъ, и близокъ онъ! 
Блескъ твой — злато, багряница, 
Все пройдетъ, минетъ, какъ сонъ... (216 — 7). 
Тогда мѣсто Англіи впереди міра заступитъ нынѣ смиренная Русь, 
если только и ее не увлечетъ гибельная гордыня (217 — 220). Но это мо- 
жетъ быть развѣ въ далекомъ будущемъ; а пока въ ней 
крѣпокъ ясный міръ святыни 
Сильна молящихся рука (217, новое изд. стр. 230). 
Въ томъ предпослѣднемъ году своего поэтическаго творчества (1839), 
въ очень красивомъ стихотвореніи: Кіевъ (стр. 225, 6 изд. 1900 г.) Хо- 
мяковъ рисуетъ изящную (хотя поэтически подкрашенную) картину, какъ 
на поклоненіе въ старый Кіевъ собрались изъ всѣхъ странъ Россіи ея дѣти. 
Вдругъ поэтъ замѣчаетъ отсутствіе исконныхъ своихъ родственниковъ и 
восклицаетъ : 
Братцы, гдѣ жъ сыны Волыни? 
Галичъ, гдѣ твои сыны? 
Онъ самъ печально отвѣчаетъ: 
Горе, горе! Ихъ спалили 
Польши дикіе костры; 
Ихъ сманили, ихъ плѣнили 
Польши шумные пиры: 
Мечъ и лесть, обманъ и пламя 
Ихъ похитили у насъ; 
Ихъ ведетъ чужое знамя, 
Ими правитъ чуждый гласъ. 
Пробудися, Кіевъ, снова и пр. 
Нижеподписавшійся родился въ 1845 г., когда со времени появленія 
этого стихотворенія прошло уже 6 лѣтъ; 10 лѣтнимъ мальчикомъ, когда, 
стало быть, «Кіеву» было уже больше 15 лѣтъ, онъ повторялъ его стихи (не 
исключая и совершенно ему непонятнаго предпослѣдняго: «Къ жизни духа, 
къ духу жизни») за своею матерью и тетками, которыя вовсе не принадле- 
жали къ высшему слою русской интеллигенціи. Уже изъ этого частнаго и 
неважнаго Факта слѣдуетъ, что Хомяковъ въ извѣстныхъ темахъ бывалъ 
истиннымъ поэтомъ, т. е. пророкомъ и «проповѣдникомъ — моралистомъ» 
(см. у г. Завитневича стр. 119) 1 ), а именнно — въ темахъ политическихъ. 
Изъ его произведеній иного характера нижеподписавшійся знаетъ только 
1) За то въ стихотвореніяхъ любовныхъ, насколько къ нимъ былъ способенъ и юный 
Хомяковъ (см. у г. Завитневича стр. 225, въ изд. 1900 г. стр. 408 «Признаніе»), онъ не 
умѣлъ выдерживать стиха и съ внѣшней стороны. 
