ПАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
141 
п практически, и теоретически и относился къ нему чрезвычайно серьозно, 
что въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ г. Завитневичъ расходится съ такими зна- 
токами дѣла, какъ наир. В. И. Семевскій (265 — 6), правда, повидимому, 
на сторонѣ кіевскаго профессора. Такъ же въ общемъ удачно изложены и не- 
согласія Хомякова съ А. И. Кошелевымъ относительное свобожденія, изъ 
которыхъ ясно видно, что Хомяковъ — не поэгъ по силѣ творчества — былъ 
больше поэтомъ но направленію, а А. И. Кошелевъ былъ болѣе полптико- 
экономомъ(см. стр. 297). Слабѣе изложена полемика Хомякова съ Кавели- 
нымъ, который отдавалъ предпочтеніе германскому міру передъ славянскимъ, 
но ясно выставленъ тезисъ, что Кошелевъ склонялся къ мнѣніямъ Кавелина, 
а Ю. Самарипъ, высоко ставившій Хомякова и во мпогихъ отношеніяхъ 
подчинившійся его вліянію, вовсе не считалъ для нашихъ крестьянъ необ- 
ходимымъ отъ своей общины перейдти черезъ германское развитіе личности, 
а ожидалъ прямо отъ нея движенія къ новому гражданскому порядку 
(стр. 327). 
Положеніе А. С. Хомякова въ крестьянскомъ вопросѣ, еще разъ по- 
вторяю, есть одна изъ самыхъ симпатичныхъ и отрадныхъ сторонъ его 
крупной личности, въ особенности въ то время, когда вопросъ сталъ прибли- 
жаться къ разрѣшенію. Но и въ 40-хъ гг. онъ смотрѣлъ на дѣло очень 
здраво и разумно, и проФ. Завитневичъ сумѣлъ выставить его точку зрѣ- 
нія достаточно ярко. 6 апрѣля 1846 г. (VIII т. новаго изданія, стр. 263) 
Хомяковъ нишетъ Ю. Самарипу: «Есть пословица: громъ не грянетъ, 
мужикъ не перекрестится, а я прибавлю: громъ грянетъ, а дворянинъ все таки 
не перекрестится». Въ этой шутливой Формѣ онъ выражаетъ свое мнѣніе о 
двухъ сословіяхъ, которыя были ему дороже всѣхъ другихъ. Много позднѣе, 
черезъ 1 1 л ѣтъ, когда дорогое ему дѣло несомнѣнно пошло въ ходъ, почти ста- 
рикъ, Хомяковъ приходитъ почти въюношескій восторгъ и пишетъ пріятелю 
(Завитневичъ, стр. 333): «Стоитъ ли дворянство за рабство? — Нисколько, 
или но крайней мѣрѣ, слабо; а просто оно растерялось, не знаетъ, какъ за 
дѣло взяться; нужно подумать, а мы отъ всякой думы серьозной такъ от- 
выкли, что съ перваго приступа голова болитъ, и мы вымещаемъ свою до- 
саду Фрондерствомъ. Народъ очень хорошъ: никогда не былъ такъ послу- 
шенъ и тихъ, вовсе не отъ равнодушія, ибо онъ сильно заинтересованъ и 
безпрестанно объ этомъ говоритъ, но по какому то чувству, которое я иначе 
не могу опредѣлить, какъ словомъ историческаго чувства. Таковъ долженъ 
быть характеръ народовъ великихъ и, несмотря на это и на важность ми- 
нуты, дворяне не очнутся. Кто винтуетъ, кто засѣкаетъ по прежнему: 
просто гадко! Дворъ старается парализовать добрыя намѣренія государя; 
мнимые аристократы хотятъ выбарышничать невозможные барыши, наду- 
вая народъ и царя; а за всѣмъ тѣмъ , я увѣренъ , что переломъ будетъ 
