142 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
не къ болѣзни , а къ здоровью ». Развѣ несправедливо говоритъ В. 3. За- 
витневичъ, что Хомяковъ не только продумалъ весь крестьянскій вопросъ, 
по и прочувствовалъ его (стр. 360)? 
Одпо изъ лучшихъ мѣстъ книги г. Завитневича — его изложеніе из- 
вѣстной записки Хомякова къ Я. И. Ростовцеву 1858 г., хотя онъ пользо- 
вался довольно плохимъ ея спискомъ; оно произведено обстоятельно и мѣ- 
стами талантливо, только не вездѣ равномѣрно. Самая темная сторона его 
записки — малый надѣлъ, который предоставленъ по ней крестьянамъ средней 
Россіи — 2 десятины на душу; но извѣстно, что самъ А. С. Хомяковъ въ 
своихъ рядахъ съ крестьянами, которыя его очень радовали, давалъ надѣлъ 
значительно большій. 
Затѣмъ г. Завитневичъ выбираетъ изъ статей Хомякова его мысли 
о важнѣйшихъ вопросахъ будущей (т.-е. благоустроенной) русской жизни: 
о нравѣ (стр. 361), о гласномъ судѣ (стр. 362), о третейскомъ судѣ (364), 
о единогласіи присяжныхъ (стр. 365). Повторимъ вкратцѣ одно изъ своихъ 
(вполнѣ справедливыхъ, по имѣющихъ и обратную сторону, здѣсь незамѣ- 
ченную) убѣжденій — относительно многосторонности Хомякова, г. Завит- 
невичъ сосредоточивается ненадолго на лингвистическихъ трудахъ Хомя- 
кова и особенно на его сближеніи славянскихъ корней съ русскими (стр. 
368 — 376). Чрезвычайно характерно, что самъ авторъ отказался писать 
предисловіе къ этому сближенію по той причинѣ, какъ онъ увѣрилъ и себя 
и другихъ, что его не пропуститъ цензура, такъ какъ ему пришлось бы 
«затронуть вопросъ народности и той живой струи, которая протекаетъ во 
всѣхъ племенахъ славянскихъ, дѣлая ихъ явленіемъ особеннымъ» (стр. 373). 
На самомъ же дѣлѣ онъ инстинктивно и самъ чувствовалъ, что такое пре- 
дисловіе будетъ ненаучно въ обычномъ значеніи этого слова, каковую на- 
учность онъ и самъ цѣнилъ очень невысоко. «Западные ученые вообще и 
германскіе въ особенности, говорилъ Хомяковъ печатью, посвятили въ нашъ 
вѣкъ безконечные труды сравнительному языкозпанію. Нельзя безъ благо- 
дарности упоминать объ ихъ заслугахъ и безъ сожалѣнія — объ односто- 
ронности ихъ направленія. Жизнь языка, а они это забыли , связана съ 
жизнію народовъ. Слово, вѣчный опекунъ мысли, никогда не уничтожаетъ 
ея свободы: оно съ нею развивается и упадаетъ, управляетъ ею и пови- 
нуется ей. И надъ этимъ живымъ и мыслящимъ словомъ ученость трудилась 
и трудится, какъ надъ мертвымъ камнемъ, въ которомъ ищутъ законовъ 
наслоенія, или надъ неподвижнымъ растеніемъ, въ которомъ слѣдятъ за 
сгущеніемъ сока и правильнымъ образованіемъ побѣговъ» (Соч. III, 378. 
Завитневичъ, I, 374) 1 ). 
1) Ср. Соч., VIII, 305. 
