НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
14В 
Полагаемъ, что послѣ такой выписки излишне доказывать, насколько 
въ настоящее время отстали отъ науки сближенія Хомякова. Нѣмецкія 
работы 30-хъ и 40-хъ годовъ, по которымъ учился онъ, раздѣляются, какъ 
извѣстно, на двѣ группы: однѣ только подбираютъ Факты и готовятъ ма- 
теріалъ для будущаго; авторы другихъ, какъ и нашъ Хомяковъ, поддержи- 
ваютъ въ большой публикѣ интересъ къ молодой наукѣ, указывая, при вся- 
комъ удобномъ случаѣ, «связь языка съ жизнью». Хомяковъ такой же поэтъ 
и историкъ, какъ эти авторы, такъ же остроуменъ, какъ они, по подготовленъ 
въ общей наукѣ значительно хуже братьевъ Гриммовъ. На 50-мъ году 
отъ роду, уже отправивъ къ ГильФердингу свой трудъ «О Санскритскомъ и 
Русскомъ языкахъ», онъ пишетъ А. Н. Попову (Соч., VIII, 215 — 6). «Къ 
несчастью, мой учитель Греческаго и Русскаго, Казаковъ, которымъ я былъ 
очень доволенъ, заболѣлъ бѣлою горячкою , и теперь это дѣло лежитъ на мнѣ, 
и мы съ дѣтьми вмѣстѣ учимся по-іречески и идетъ ничего себѣ; по край- 
ней мѣрѣ, я дѣлаю большіе успѣхи». Единственно, въчемъХомяковъ былъ 
не слабѣе германскихъ лингвистовъ — славянскія нарѣчія, п самая остро- 
умная его работа о происхожденіи глаголицы, которую проФ. Завптневичъ 
(стр. 378) защищаетъ такимъ образомъ: «Указаніе на «рѣзы», какъ на перво- 
основу глаголицы, не такъ наивно, какъ это можетъ показаться съ перваго 
разу; бѣда только въ томъ, что объ этихъ «рѣзахъ»мы не имѣемъ никакого 
представленія и поэтому обращаться къ нимъ для объясненія происхожденія 
глаголицы это то же, что одно неизвѣстное объяснять другимъ неизвѣст- 
нымъ». 
Очевидно, г. Завитневичъ противъ воли впадаетъ въ довольно чув- 
ствительную для памяти А. С. Хомякова ироиію. 
Три тома новѣйшаго изданія Хомякова (V, VI и VII), заняты 
огромной его работой по всеобщей исторіи (болѣе полуторы тысячъ стра- 
ницъ), которую сперва Гоголь, а потомъ и самъ авторъ прозвали Семира- 
мидою. Вотъ что намъ извѣстно объ ея возникновеніи по словамъ проФ. 
Завитневича. Хомяковъ и въ юности читалъ массу историческихъ книгъ 
(па 5 языкахъ) и, обладая Феноменальною памятью, запоминалъ большую 
часть прочитаннаго. На основаніи этихъ онъ составлялъ свои оригинальныя 
теоріи, которыя и сообщалъ своимъ слушателямъ, часто пристававшихъ къ 
нему съ вопросомъ, отчего онъ не потрудится изложить свои мысли письменно. 
Больше всего «лѣнь» Хомякова огорчала его племянника по женѣ, умнаго 
студента Д. А. Валуева. Въ 1838 г. «или около того», какъ разсказываетъ 
А. Н. Поповъ (Завитневичъ, 379) «Валуевъ счелъ своею обязанностью 
приступить къ рѣшительнымъ мѣрамъ (381). Набравъ въ кпижной лавкѣ 
кучу сочиненій, которыя, по его мнѣнію, нужны были Хомякову, онъ вы- 
нудилъ его дать честное слово, что одинъ часъ въ день будетъ записывать 
