146 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
стоинстоъ — чувство поэта и 'художника. Ученость можетъ обмануть, 
остроуміе склоняетъ къ парадоксамъ: чувство художника есть внутреннее 
чувство истины человѣческой , которое ни обмануть , ни обмануться не 
можетъ ». 
Не много ниже этого (стр. 396) г. Завитневичъ приводитъ очень 
мѣткое (хотя и одностороннее) сравненіе, которое Хомяковъ дѣлаетъ между 
современнымъ историкомъ, лишеннымъ самыхъ необходимыхъ пособій, и 
геологомъ, который отыскиваетъ въ нѣдрахъ земли «лѣтопись ея измѣненій». 
Не имѣя памятниковъ письменныхъ (ибо письма новы, а земля стара), не 
имѣя почти никакихъ вспомогательныхъ средствъ, кромѣ темныхъ преданій, 
они (эти геологи) раскрываютъ тайны прошедшаго времени добросовѣст- 
нымъ изученіемъ современнаго состоянія земныхъ пластовъ. Никто еще, 
кажется, не попалъ на весьма простую мысль приложить къ исторіи чело- 
вѣчества ходъ геологическій. Вглядитесь въ наслоеніе племенъ, въ ихъ 
разрывы, въ ихъ вкрапливаніе другъ въ другѣ (друга?), скопленіе или орга- 
ническое срощеніе и, вѣроятно, вы разрѣшите неожиданно большую часть 
историческихъ загадокъ». 
Вышеприведенныя слова Хомякова чрезвычайно характерны и не 
столько по той связи, какую они имѣютъ съ самой его работой (онъ очень 
рѣдко пользуется параллелями изъ естественныхъ наукъ, къ которымъ онъ 
мало питаетъ симпатіи), сколько потому, что, какъ мыслитель, онъ часто 
приводитъ остроумныя и оригинальныя идеи, которыя и не думаетъ примѣ- 
нять въ своихъ изысканіяхъ. 
Объ историческомъ методѣ Хомякова г. Завитневичъ говоритъ, 
пожалуй, еще слишкомъ много (тѣмъ болѣе, что не считаетъ умѣстнымъ 
здѣсь помянуть самую симпатичную для него и для всѣхъ интересную мысль 
автора «Семирамиды» — поставить на видное мѣсто во всеобщей исторіи эво- 
люціи религіозныхъ представленій); но нельзя не поблагодарить его за вы- 
сокую справедливость къ своему герою по вопросу объ отношеніи Хомя- 
кова къ лучшимъ представителямъ исторической школы вообще и Гранов- 
скому въ частности. На стр. 405 и слѣд. онъ говоритъ: «Вообще нужно 
замѣтить, что, хотя Хомяковъ въ своихъ нападкахъ на предшествующую и 
современную ему историческую литературу любилъ черезъ мѣру сгущать 
краски . . . . , тѣмъ не менѣе слѣды вліянія этой литературы на его 
воззрѣнія непосредственно очевидны. Слѣдя за его критическими замѣ- 
чаніями, изслѣдователь постоянно встрѣчается съ сужденіями, которыя 
по своему первоисточнику восходятъ къ работамъ Нибура, Савиньи, 
Тьерри, Ранке и другихъ знаменитостей въ области современной евро- 
пейской исторіографіи, что отчасти и самъ онъ сознавалъ. Сравнивая 
далѣе Хомякова съ Грановскимъ, г. Завитневичъ относитъ слова 
