НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
159 
бое изданіе которыхъ если и не блеститъ полнотою, во всякомъ случаѣ 
полнѣе всѣхъ прежнихъ. Первое указаніе беремъ изъ книги, всѣмъ из- 
вѣстной: сочиненій А. И. Герцена, его принципіальнаго противника, чело- 
вѣка и высокодаровитаго, и честнаго, и прекрасно знакомаго съ Хомяко- 
вымъ. Въ т. VII, стр. 297 (изд. Женевское) Герценъ говоритъ объ немъ, 
разсказывая о томъ, что нашелъ онъ въ Москвѣ по пріѣздѣ изъ Новгорода. 
«Ильею Муромцемъ, разившимъ всѣхъ, со стороны православія и 
славянизма былъ А. С. Хомяковъ, «Горгіасъ, совопросникъ міра сего» 
по выраженію полуповрежденнаго Морошкина. Умъ сильный, подвижной, 
богатый средствами и неразборчивый на нихъ, богатый памятью и бы- 
стрымъ соображеніемъ, онъ горячо и неутомимо проспорилъ всю жизнь. 
Боецъ безъ устали и отдыху, онъ билъ и кололъ, нападалъ и преслѣдо- 
валъ, осыпалъ остротами и цитатами, пугалъ и заводилъ въ лѣсъ, откуда 
безъ молитвы выйти нельзя — словомъ, кого за убѣжденіе — убѣжденіе 
прочь, кого за логику — логика прочь. 
«Хомяковъ былъ дѣйствительно опасный противникъ; закалившійся 
старый бретёръ діалектики, онъ пользовался малѣйшимъ разсѣяніемъ, 
малѣйшей уступкой. Необыкновенно даровитый человѣкъ, обладавшій 
страшной эрудиціей, онъ, какъ средневѣковые рыцари, караулившіе Бо- 
городицу, спалъ вооруженный. Во всякое время дня и ночи онъ былъ 
готовъ на запутанпѣйшій споръ и употреблялъ для торжества своего сла- 
вянскаго воззрѣнія все на свѣтѣ отъ казуистики византійскихъ богосло- 
вовъ до топкостей изворотливаго легиста. Возраженія его, часто мнимыя, 
всегда ослѣпляли и сбивали съ толку. 
«Хомяковъ зналъ очень хорошо свою силу и игралъ ею; забрасывалъ 
словами, запугивалъ ученостью, надъ всѣмъ издѣвался, заставлялъ человѣка 
смѣяться надъ собственными вѣрованіями и убѣжденіями, оставляя его въ 
сомнѣніи, есть ли у него у самого что-нибудь завѣтное. Онъ мастерски 
ловилъ и мучилъ на діалектической жаровнѣ остановившихся на полдорогѣ, 
пугалъ робкихъ, приводилъ въ отчаяніе диллетантовъ и при всемъ этомъ 
смѣялся, какъ казалось , отъ души. Я говорю: «какъ казалось», потому что 
въ нѣсколько восточныхъ чертахъ его выражалось что-то затаенное и 
какое то азіатское простодушное лукавство, вмѣстѣ съ русскимъ себѣ на 
умѣ. Онъ вообще больше сбивалъ, чѣмъ убѣждалъ». 
Герценъ въ это время видался съ Хомяковымъ чуть не еже- 
дневно, спорилъ подолгу, и они очень уважали другъ друга, что можно 
доказать многими цитатами изъ ихъ сочиненій. 
Другое указаніе не имѣетъ такой документальной силы, но также не 
лишено значенія. Пишущій эти строки, 16 лѣтнимъ мальчикомъ въ 1861 г., 
поступилъ на 1-й курсъ Филологическаго Факультета Московскаго уиивер- 
