174 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
самое Философско-историческое разъясненіе системы воззрѣній Хомякова 
на ходъ всемірной исторіи начинаетъ съ предполагаемаго первоначальнаго 
единства человѣческаго рода и распаденія его на отдѣльныя народности и 
такъ далѣе — съ древнѣйшихъ временъ до половины среднихъ вѣковъ (до 
крестовыхъ походовъ), гдѣ прерываются «Записки» неожиданною и прежде- 
временною кончиною ихъ автора. Какъ извѣстно, Хомяковъ въ свой об- 
зоръ всемірной исторіи включаетъ судьбу не однихъ только «такъ сказать 
нривиллегированныхъ народовъ Европы», но старается поставить съ ними 
въ органическую связь и «великую тысячелѣтнюю историческую жизнь 
другихъ племенъ земного шара» (слова А. Ѳ. ГильФердинга): слѣдить за 
развитіемъ религіозно -нравственныхъ началъ въ человѣчествѣ, свести «въ 
одно цѣлое и въ одну систему всю картину человѣчества, раздѣленнаго по 
высшему признаку его духовнаго развитія» (т. е. вѣры) — вотъ главная 
задача историка, которую ставитъ для себя Хомяковъ. Подвергнувъ под- 
робному анализу взглядъ Хомякова на исторію и на ученый методъ ея раз- 
работки, въ связи съ характеристикой современнаго состоянія исторической 
науки на западѣ, и въ частности разъяснивъ отношенія Хомякова къ такъ 
называемому историческому методу, — нашъ авторъ послѣ этого дѣлаетъ слѣ- 
дующее заключеніе (1, 405 и сл.): «Смѣло можно сказать, — рѣшительно зая- 
вляетъ онъ, — что Хомяковъ «стоялъ на высотѣ требованій современной ему 
европейской исторической науки. Осуждая «партикуляризмъ («изложеніе про- 
исшествій въ ихъ случайномъ сцѣпленіи, безъ всякой внутренней связи») съ 
одной стороны и страсть къ искусственнымъ системамъ съ другой», проводя 
«взглядъ о подчиненіи историческаго процесса началу причинности и зако- 
номѣрности» (ср. 398 стр.), не отрицая правильно-понятаго (безъ крайно- 
стей бл. Августина и Боссюэта) провиденціализма (cp. II, 868 — 877), Хо- 
мяковъ — по словамъ автора — истинную задачу исторіи видитъ въ у ра- 
зумѣніи тѣхъ живыхъ началъ, которыя управляютъ жизнію человѣчества. 
Задача эта высока и разумна, и историческая наука никогда не перестанетъ 
стремиться къ ея осуществленію. Хомяковъ — по словамъ автора — былъ 
такимъ образомъ «самымъ рѣшительнымъ проповѣдникомъ принципа, лежа- 
щаго въ основаніи «исторической школы» (cp. I, 398). Поэтому требованія, 
предъявляемыя имъ ученому историку, заключаются въ слѣдующемъ: отъ 
него, — говоритъ авторъ, — Хомяковъ требуетъ «учености», т. е. кропотли- 
ваго, точнаго и добросовѣстнаго изслѣдованія, «безпристрастія, многообъ- 
емлющаго взгляда», «способности сближать самые далекіе предметы и 
происшествія», «терпѣніе въ разработкѣ самыхъ мелкихъ подробностей» и 
пр. и нр. (I, 405). Авторъ разъясняетъ здѣсь и тотъ пунктъ во взглядѣ 
Хомякова на достоинства историка, но которому послѣдній, кромѣ указан- 
ныхъ качествъ и достоинствъ, долженъ руководиться «внутреннимъ чутьемъ 
