178 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
исторической науки» (I, 658). Но въ рѣшеніи вопроса о томъ, «въ какой 
степени онъ воспользовался этой теоретической подготовкой для примѣненія 
ея на практикѣ», нашъ авторъ не столь категориченъ въ своихъ выводахъ: 
онъ частію принимаетъ взгляды Хомякова, частію же предлагаетъ нѣко~ 
торыя свои поправки согласно съ Фактическими данными исторіи. Нельзя 
сказать, чтобы со всѣми этими поправками автора можно было соглашаться 
безъ возраженій, но, во всякомъ случаѣ, въ нихъ онъ обнаружилъ и свои 
спеціальныя историческія знанія и стремленіе къ возможно- объективной 
оцѣнкѣ взглядовъ Хомякова. Трудно, напр., согласиться съ авторомъ, 
когда онъ, оцѣнивая взглядъ Хомякова на христіанское просвѣщеніе въ 
древней до-Петровской Руси, говоритъ, между прочимъ, что Хомяковъ, 
«вслѣдъ за рядомъ другихъ нашихъ изслѣдователей, силу религіозной вѣры 
нашихъ предковъ смѣшиваетъ съ ея содержаніемъ» (I, 676 и др., также и 
въ YI главѣ И кн., стр. 900 — 918), т. е. будто онъ слишкомъ идеализи- 
руетъ христіанское просвѣщеніе древней до-Петровской Руси. Для иллю- 
страціи своего разногласія съ Хомяковымъ по данному вопросу нашъ 
авторъ, самъ какъ бы защищавшій его ранѣе отъ обвиненія въ идеализаціи 
древне-русской жизни и говорившій, что «онъ иногда даже чрезъ мѣру сгу- 
щалъ темныя краски для изображенія отрицательныхъ сторонъ до-Петров- 
ской Руси» (I, 657; ср. напр. у самого Хомякова въ ст. «О старомъ и но- 
вомъ» III, 11 — 29), теперь подбираетъ историческія данныя, которыя 
должны ослабить еще больше мысль Хомякова о степени признанія «хри- 
стіанскаго закона» въ древней Руси. Нужно замѣтить, что разногласіе автора 
съ Хомяковымъ выражается главнымъ образомъ по поводу комментиро- 
ванія трактата Хомякова «По поводу статьи И. В. Кирѣевскаго — о ха- 
рактерѣ просвѣщенія Европы и о его отношеніи къ просвѣщенію Россіи» 
(Соч. Хом. I, 195 — 260). «Сущность нашего разногласія съ Хомяковымъ 
въ этомъ случаѣ, — говоритъ авторъ, — заключается въслѣдующемъ. Призна- 
вая основнымъ началомъ древней русской жизни православіе, Хомяковъ 
утверждаетъ, что законъ христіанскій былъ вполнѣ признанъ древнею 
Русью» (см. у автора I, 713 стр.). Но Хомяковъ же, между прочимъ, 
утверждалъ (напр. въ только что названной статьѣ), что «законъ христіан- 
скій» проявился въ древней Руси не вполнѣ — вслѣдствіе отчасти слабости 
просвѣщенія, обусловливавшей темное понятіе о вѣрѣ, и др. Нашъ авторъ 
замѣчаетъ, что «полное признаніе христіанскаго закона и темное понятіе о 
вѣрѣ въ нашемъ сознаніи не совмѣстимы» (тамъ же). Отсюда дѣлается 
дальнѣйшій выводъ, что вслѣдствіе темнаго понятія о вѣрѣ христіанской 
въ древней Руси невозможно говорить и о полномъ признаніи въ то время 
у насъ христіанскаго закона, для чего требуется «серьезное ознакомленіе 
съ системой христіанскаго міровоззрѣнія» и т. д. (713 стр.). А этого по- 
