180 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
Русью, Хомяковъ далѣе говоритъ, что по «недостатку истиннаго просвѣ- 
щенія, по темному понятію о вѣрѣ, которая оставалась въ значительной 
части народа, принявшей болѣе ея обрядъ, чѣмъ полноту ея духа, — та 
внутренняя бесѣда въ душѣ человѣка и то озареніе области гражданской 
свѣтомъ области духовной были невозможны»... Хотя — но словамъ Хо- 
мякова — «благодѣтельная жизнь христіанскаго начала не переставала 
дѣйствовать и выражаться въ явленіяхъ высокихъ и утѣшительныхъ... но 
обобщеніе такихъ явленій, какъ сознаннаго закона, было невозможно» (Соч. 
Хом. I, 241). Можно было бы привести еще не мало другихъ выдержекъ, 
достаточно опредѣленно иллюстрирующихъ мысль Хомякова по спорному во- 
просу — о степени признанія христіанскаго закона древнею Русью, съ из- 
вѣстными вышеотмѣчееными ихъ ограниченіями. 
Подводя итоги своимъ разногласіямъ съ Хомяков ымъпо данному спор- 
ному вопросу, нашъ авторъ самъ Формулируетъ ихъ слѣдующимъ обра- 
зомъ: «Мы въ данномъ вопросѣ стоимъ къ Хомякову приблизительно въ 
такомъ же отношеніи, въ какомъ Хомяковъ стоялъ къ Кирѣевскому. 
Отвергнувъ положеніе Кирѣевскаго, что «христіанское ученіе выразилось 
въ чистотѣ и полнотѣ во всемъ объемѣ общественнаго и частнаго быта 
древне-русскаго», Хомяковъ утверждалъ, что вполнѣ признанъ былъ 
древнею Русью лишь самый законъ христіанскій (курсивъ у нашего 
автора). Мы идемъ дальше и отрицаемъ то и другое, понимая подъ полнымъ 
признаніемъ вполнѣ сознательное, разумное, осмысленное отношеніе къ 
признаваемой истинѣ». Впрочемъ, вслѣдъ за этимъ самъ авторъ спѣшитъ 
сдѣлать оговорку, что, говоря такъ, онъ отрицаетъ полное признаніе хри- 
стіанскаго закона лишь въ древне-русскомъ обществѣ, взятомъ во всемъ 
его объемѣ. Но «древняя русская православная церковь, какъ живой членъ 
церкви вселенской, въ лицѣ лучшихъ, избранныхъ своихъ представителей, 
и вполнѣ признавала христіанскій законъ, и представила примѣры возможно 
полнаго, возможно чистаго воплощенія его въ жизни... Но бѣда въ томъ, 
что, вслѣдствіе печально сложившихся историческихъ условій жизни, церковь 
не могла вполнѣ овладѣть обществомъ, а поэтому не въ силахъ была ни 
просвѣтить его умъ свѣтомъ своего ученія, ни направить его волю сообразно 
съ требованіемъ признаваемыхъ ею нравственныхъ нормъ» (см. у автора 
I, 718 — 719). Авторъ думаетъ, что «съ такою постановкою вопроса вполнѣ 
согласился бы и самъ Хомяковъ» и предлагаетъ даже «Формулу примире- 
нія очень близкихъ точекъ зрѣнія» (см. у автора стр. 719): «Христіанскій 
законъ вполнѣ признанъ былъ древне-русскою православною церковью; 
народъ, входя въ составъ церкви и подчиняясь ея голосу, тоже признавалъ 
этотъ законъ, но безсознательно, механически, всегда, впрочемъ, готовый 
признать его сознательно, разумно, при первомъ проясненіи его темнаго 
