НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
181 
сознанія. Прояснить его сознаніе и развить въ немъ осмысленное, разумное 
отношеніе къ началамъ ученія вселенской церкви — это задача будущаго 
русскаго просвѣщенія». Но мнѣ кажется, что въ этой Формулѣ примиренія 
слова «безсознательно», «механически» все-таки были бы исключены Хо- 
мяковымъ съ точки зрѣнія его богословскихъ воззрѣній. Такъ, между 
прочимъ, въ своемъ трактатѣ о церкви Хомяковъ въ одномъ мѣстѣ (II, 8) 
выражается, что «вѣрующій знаетъ истину, невѣрующій же не знаетъ ея 
или знаетъ ее знаніемъ внѣшнимъ и несовершеннымъ», т. е. что и не освя- 
щенные духомъ благодати могутъ знать истину, но... это знаніе внѣшнее» 
не имѣетъ ничего общаго «съ знаніемъ внутреннимъ и истиннымъ, съ вѣ- 
рою, видящею невидимое» (тамъ же, прим.). Съ этой точки зрѣнія, кажется, 
Хомяковъ могъ говорить и о полномъ признаніи «христіанскаго закона» 
въ древней Руси древне-русскою православною церковію, въ составъ ко- 
торой входили ея представители и народъ. И въ народной душѣ до-Петров- 
скойРуси по Хомякову все-таки глубже былъ начертанъ законъ христіан- 
скій, чѣмъ предполагаетъ это, хотя и не безъ оговорокъ, нашъ авторъ (см. 
выше, cp. I, 718). Авторъ нашъ, утверждая, что «древняя русская право- 
славная церковь, какъ живой членъ церкви вселенской, въ лицѣ лучшихъ, 
избранныхъ своихъ представителей, и вполнѣ признавала христіанскій за- 
конъ, и представила примѣры возможно-полнаго, возможно-чистаго во- 
площенія его въ жизни» (I, 718), — самъ въ сущности только разъясняетъ 
общую мысль Хомякова о признаніи христіанскаго закона въ древней 
Руси, понятую имъ односторонне, но принципіально ея не отрицаетъ. Къ 
тому же, возражая противъ мнимаго — по моему мнѣнію — смѣшенія у Хо- 
мякова силы религіозной вѣры нашихъ предковъ съ ея содержаніемъ, 
онъ неоднократно на страницахъ своего сочиненія иллюстрируетъ мысль 
Хомякова и историческими примѣрами религіозной вѣры нашихъ предковъ, 
и типами нашей изящной литературы, и своими личными наблюденіями надъ 
паломниками, посѣщающими Кіево-Печерскую лавру и пр. (ср. наир, въ 
особенности I, 676 — 686; 693 — 698 и др.). Анализируя, напр., въ част- 
ности «Исторію объ Азовскомъ сидѣніи донскихъ казаковъ», нашъ авторъ 
заключаетъ, что оставшіеся въ живыхъ отъ осады многочисленной турец- 
кой арміи козаки, эти «бѣдные остальцы», отправившіеся на свой тихій 
Донъ и проводившіе остатокъ дней своихъ въ созданномъ ими монастырѣ, 
суть продуктъ одной и той же исторіи, плодъ одного и того же просвѣще- 
нія... воспитаны въ той же школѣ, въ какой воспитаны были и святые по- 
движники: Антоній и Ѳеодосій Печерскіе, Сергій Радонежскій, Савватій, 
Германъ и Зосима Соловецкіе и другіе свѣтильники вѣры» (I, 697). А въ 
другомъ мѣстѣ второй книги перваго тома (II, 957, прим, ^соотвѣтствую- 
щемъ содержанію разсматриваемой главы, нашъ авторъ выражается между 
