π. Η. БАТЮШКОВА. 
27 
отдѣльнаго дворища, цѣлаго села, извѣстной группы дворищъ или даже 
группы селъ является результатомъ разработки и освоенія ея составив- 
шеюся для этой цѣли группою лицъ. Существуетъ извѣстное представленіе 
о предѣлахъ мѣстной территоріи, по Фактическое пользованіе частью ея 
основывается па правѣ захвата для «розробокъ» и притеребъ. Отсюда и 
возможны различныя комбинаціи въ предѣлахъ одного же села крестьян- 
скихъ «спулокъ» для эксплоатаціи отдѣльныхъ «острововъ» (стр. 136, 137). 
Итакъ, и сельская территорія заключала въ себѣ земли, освоенныя 
отдѣльными хозяевами или группами хозяевъ, которыми община не распо- 
ряжалась, пока эти земли имѣли владѣльцевъ, и земли, не освоешіыя отдѣль- 
ными домохозяевами и составлявшія общее достояніе односельчанъ, и об- 
щественныя угодья ихъ. Подводя итогъ своему анализу поземельныхъ 
отношеній въ западно-русской общинѣ, авторъ замѣчаетъ, что «при совре- 
менномъ состояніи науки сущность вопроса сводится пе къ доказательству 
самаго Факта существованія поземельной общины, а къ выясненію и опи- 
санію Формъ коллективнаго распоряженія землю» (стр. 141). Съ этимъ 
взглядомъ автора нельзя пе согласиться, и можно только пожалѣть, что 
онъ недостаточно подчеркнулъ его и выдвинулъ съ самаго начала своего 
трактата, говоря о сельской поземельной общинѣ. Выходитъ въ сущности, 
что поземельной общины не только волостной, но и сельской въ томъ 
смыслѣ, въ какомъ мы теперь понимаемъ поземельную общину, даже и не 
было въ Западной Руси въ разсматриваемое время. 
Большихъ оговорокъ требуетъ и утвержденіе автора, что «наблю- 
даемая сельская община является пережиткомъ, притомъ разлагающимся 
уже въ изучаемый періодъ болѣе древнихъ отношеній» (стр. 140). Пере- 
житокъ есть нѣчто такое, что является простымъ наслѣдіемъ старины и не 
имѣетъ уже резона для своего бытія въ условіяхъ современности. Говоря о 
пережиткѣ, авторъ, повидимому, все же исходилъ изъ мысли о древнѣйшей 
общинѣ, которой въ совокупности принадлежало владѣніе общинною терри- 
торіею. Но изъ его же указаній явствуетъ, что описанный имъ поземель- 
ный строй сельской общины былъ не развалинами древняго общиннаго 
землевладѣнія а простымъ результатомъ развитія заимочнаго землеполь- 
зованія и землевладѣнія^ результатомъ процесса, который, начавшись въ 
отдаленной древности, продолжался въ разныхъ мѣстностяхъ Западной 
Руси и въ ХЛП, и XVII и даже въ XVIII в. 
Въ Литвѣ, Бѣлоруссіи и отчасти въ Малороссіи (на Волгпни) развитію 
заимочнаго землепользованія и землевладѣнія и вытекавшаго изъ пего 
строя поземельныхъ отношеній положила конецъ волочная помѣра и устава, 
введенная главнымъ образомъ во второй половинѣ XVI вѣка. Эта реформа, 
радикально измѣнившая систему Финансоваго обложенія и установившая 
