180 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ восьмомъ ПРИСУЖДЕНІИ 
въ 1618 году они ходили въ числѣ 20 тысячъ съ королевичемъ Владисла- 
вомъ на Москву. Но это были случайныя казацкія сборища, спѣшившія 
воспользоваться случаемъ поживиться въ непріятельской землѣ съ согласія 
и одобренія правительства и получить даже за это награду, а не рее- 
стровые казаки, получавшіе правильное жалованье. Во всякомъ случаѣ 
пѣтъ никакихъ указаній на существованіе реестра въ 6000 казаковъ 
ранѣе 1625 г. Точно также нѣтъ указаній на полки и ихъ начальство 
ранѣе войны съ Москвою. «Полковники» въ качествѣ предводителей от- 
дѣльныхъ отрядовъ козачества выступаютъ въ 1611 — 1612 году, послѣ 
возвращенія казачества изъ-подъ Смоленска. Эти «полковники» въ то 
время составляли отдѣльныя банды, съ которыми и разоряли панскія имѣнья. 
Въ то время, по свидѣтельству Жолкевскаго, казаки овладѣли всею 
Кіевскою Украйною, господствовали въ Приднѣпровьѣ и дѣлали, что хо- 
тѣли^). Но значеніе начальниковъ территоріальныхъ отрядовъ полковники 
получили, но всѣмъ признакамъ, только къ двадцатымъ годамъ, благодаря 
стараніямъ Петра Конашевича Сагайдачнаго, который вообще старался 
упорядочить казачество, урегулировать установившіяся отношенія. 
Изъ всего сказаннаго явствуетъ, что конкретныя подробности о ка- 
зачествѣ временъ Баторія, содержащіяся въ сообщеніяхъ Пясецкаго и 
Гр ондскаго, даны не какими-нибудь современными казацкими разсказами, 
а знакомствомъ названныхъ авторовъ съ современнымъ имъ строемъ и 
іюлолшпіемъ казачества. И Пясецкій, иГрондскій приписали иниціативѣ 
Баторія ту организацію, которая сложилась къ ихъ времени, и при томъ не 
ранѣе двадцатыхъ годовъ. Въ этихъ домыслахъ нельзя не видѣть того же 
стремленія санкціонировать, оправдать исторически извѣстный порядокъ 
вещей, которое проявляло съ своей стороны и казачество. 
Дальнѣйшее развитіе «Баторіапской легенды» совершалось ул^е въ 
казацкихъ кругахъ и въ интересахъ казачества. Г. Стороліепко тща- 
тельно прослѣдилъ ростъ этой легенды въ литературѣ о казачествѣ ХЛНН 
вѣка и частью ХІХ-го, и мы съ своей стороны ничего не можемъ ни возра- 
зить, ни добавить по существу къ даннымъ его книги. Намъ представляется 
только преувеличеннымъ то значеніе, которое отводитъ г. Стороженко 
«Исторіи Руссовъ» лже-Конисскаго въ развитіи литературы о казачествѣ 
въ XIX вѣкѣ, и въ частности вліяніе ея на произведенія такъ называемой 
кіевской школы. Взгляды этой школы и даже самый романтизмъ, отли- 
чавшій ее въ особенности на первыхъ порахъ, опредѣлились во всякомъ 
случаѣ подъ болѣе сложными и глубокими вліяніями. «Исторію Руссовъ» 
можно признать провозвѣстницею, но не родоначальницею того направленія. 
1) Костомаровъ, Богданъ Хмельнии^іій, т. I, стр. 58. 
