I 
Y 
a не норму. Такимъ образомъ пришлось непосредственно перейти къ ознакомленію съ руко- 
писнымъ матеріаломъ, проводящимъ нити отъ закона къ дѣйствительной жизни, пришлось 
выдвинуть на первый планъ изученіе судебно-административной практики въ москов- 
скомъ государствѣ XYI и XVII вѣковъ, которая изслѣдователю судебъ русскаго прошлаго 
сулитъ обширныя научныя задачи. И если вообще изученіе судебно-административной прак- 
тики получаетъ большое значеніе, то въ частности было бы погрѣшностью не указать, что 
эта практика въ сферѣ поземельныхъ отношеній страны должна быть поставлена въ первую 
очередь согласно своему научному интересу, дѣйствительному значенію и широтѣ внутрен- 
няго своего содержанія. Въ рукописномъ матеріалѣ этого рода, какъ само собою разумѣется, 
изслѣдователь находитъ и богатый запасъ данныхъ для характеристики разныхъ сторонъ 
современнаго матеріалу быта. 
Въ виду изложенной выше одной изъ основныхъ задачъ русской исторіографіи, трак- 
тующей московское государство, слѣдуетъ опредѣленно поставить требованія и въ отношеніи 
русской археографіи , призванной удовлетворить запросамъ первой. Въ этой области до 
самаго послѣдняго времени господствуютъ безсистемность, случайность, отсутствіе руково- 
дящихъ точекъ зрѣнія ; русская археографія должна же наконецъ выйти изъ этого хаоса 
первобытной толкотни и стать окончательно на строго научную почву. Подъ археографіей 
въ собственномъ смыслѣ этого слова приходится разумѣть технику описанія и изданія пер- 
воисточниковъ, и если монографическая разработка прошлаго стоитъ преимущественно на 
плечахъ отдѣльныхъ ученыхъ, то непосредственная разработка архивнаго матеріала должна 
быть по возможности всецѣло задачей коллегіальныхъ учрежденій, какими у насъ призваны 
быть архивы и архивныя комиссіи. Мысль не новая, давно брошенная въ общій оборотъ, 
но не успѣвшая еще получить фактическаго отвержденія благодаря различнымъ неблаго- 
пріятнымъ условіямъ, среди которыхъ приходится работать русскому археографу. Н. В. Ка- 
лачовъ, который отличался чрезвычайнымъ вкусомъ къ охранѣ архивныхъ матеріаловъ, про- 
велъ въ жизнь идею объ архивныхъ комиссіяхъ, разбросанныхъ по разнымъ уголкамъ пашей 
страны, — и, конечно, не приходится випить творца этихъ скромныхъ учрежденій, если онѣ 
не объединены нынѣ единою архивною политикой, которая имѣлась въ виду Н. В. Калачо- 
вымъ и которая можетъ создаться въ болѣе или менѣе близкомъ будущемъ, если только 
чисто канцелярскія точки зрѣнія перестанутъ въ нихъ хозяйничать и душить всякій починъ 
къ оживленію ихъ самодѣятельности. До нѣкоторой степени усвоена мысль о строго научной 
работѣ архивовъ и нашимъ законодательствомъ, которое поставило задачей изъ Москов- 
скаго Архива Министерства Юстиціи создать учено- археографическое учреждопіе съ обя- 
занностью „научной разработки и изданія“ архивныхъ документовъ 1 ). Такимъ образомъ 
приходится настаивать на томъ, что современная русская археографія должна преслѣдовать 
цѣли строго систематическаго описанія архивнаго матеріала въ извѣстномъ хронологиче- 
скомъ и топографическомъ подборѣ, вырабатывая свои описательные пріемы сообразно внут- 
ренней природѣ того или другого учрежденія, того или другого времени; въ ея же цѣли 
должна входить и выработка техническихъ пріемовъ строго систематическаго и планомѣр- 
наго изданія въ свѣтъ первоисточниковъ соотвѣтственно очереднымъ задачамъ современной 
исторической науки. Техническіе пріемы описанія и изданія не могутъ быть однообразными 
для всѣхъ документовъ, не могутъ быть, такъ сказать, узаконенными или извнѣ павязап- 
ными, а должны основываться на тщательномъ изученіи каждаго рода и вида документовъ 
и соразмѣряться съ научною цѣнностью послѣднихъ для научной разработки отечественной 
исторіи. Словомъ, исторіографія и археографія должпы въ своей работѣ идти рука объ руку, 
1) Си. 3-ѳ «Полное Собраніе Законовъ» подъ № 4581, а также замѣтку «Къ десятилѣтію смерти Н. В. Кала- 
чова» въ газетѣ «Новости» отъ 25 октября 1895 г. и въ журпалѣ 59-го засѣданія Тверской Лртпвпой Комиссіи 
25 января 1896 г. 
