НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
37 
довъ»; «мысль о такомъ новомъ систематическомъ описаніи, повидимому, 
занимала въ то время московскія правительственныя сферы» (72). Такое 
повтореніе догадки В. О. Ключевскаго не только не подтверждено какими- 
либо новыми данными, но оказалось въ прямомъ противорѣчіи съ мнѣніемъ 
другого изслѣдователя, къ которому авторъ вполнѣ присоединился. При 
обзорѣ описаній Московскаго уѣзда онъ замѣтилъ, что «указанія на дѣли 
троицкихъ писцовъ 1593 — 94 гг. даютъ поводъ Н. Д. Чечулину выска- 
зать мнѣніе, къ которому нельзя не присоединиться, что въ книгахъ Троиц- 
кихъ вотчинъ 1593 — 94 г. «видны проявленія той заботы объ ограниченіи 
роста монастырскихъ земель, которая не покидала московскаго правитель- 
ства въ теченіе второй половины ХУІ в.» (14 — 15). Послѣднюю мысль 
авторъ повторяетъ и въ другомъ мѣстѣ своей книги: «нѣкоторыя мѣро- 
пріятія правительства, какъ, напр., письмо Троицкихъ вотчинъ 1592 — 
1594 гг., довольно послѣдовательно отписывавшее на государя земли, на 
которыя у монастыря не было крѣпостныхъ документовъ, были дѣйстви- 
тельно направлены къ ограниченію роста монастырскихъ земель» (250). 
Читатель вправѣ спросить, какую же цѣль имѣло въ виду правительство 
на самомъ дѣлѣ, предпринимая въ 1592 — 94 гг. опись Троицкихъ земель? 
Ту ли, которая указана авторомъ на стр. 72, или ту, какая указана на 
стр. 14 — 1 5 и 250 ? 
Едва ли много уяснятъ читателю и даже правильно имъ будутъ по- 
няты такія мелькомъ брошенныя замѣчанія о причинахъ возникновенія 
переписей въ XVII вѣкѣ: «перепись 1646 г. объясняется измѣненіемъ 
единицы обложенія»; «необходимость новой регистраціи населенія, вызван- 
ная новыми явленіями въ податномъ обложеніи, была причиной второй пе- 
реписи 1678 г.» (73). Для читателя, знакомаго съ дѣломъ, такія замѣчанія 
излишни; неподготовленный же читатель въ нихъ ровно ничего не пойметъ 
или пойметъ весьма превратно. 
Слѣдующій отдѣлъ главы первой посвященъ изслѣдованію тѣхъ усло- 
вій, при которыхъ писцамъ и переписчикамъ приходилось составлять пору- 
ченныя имъ описи (75 — 127). Авторъ признается, что онъ не распола- 
гаетъ новымъ матеріаломъ, который могъ бы дополнить достаточно освѣ- 
щенные А. С. Лапио-Данилевскимъ вопросы о иорядкЬ снаряженія 
писца въ столицѣ и снабженіи его всѣми нужными документами; о при- 
бытіи на мѣсто, объ отношеніи къ воеводѣ и населенію; объ участіи 
выборныхъ представителей населенія въ работѣ писцовъ и пр. (78). Все 
свое вниманіе г. Готье сосредоточилъ на вопросѣ о той роли, какую при- 
ходилось играть писцамъ и ихъ сотрудникамъ въ лицѣ товарищей и подъя- 
чихъ на мѣстахъ ихъ дѣятельности. 
(3) 
