40 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
почему онѣ не могли быть зарегистрированы на основаніи сказокъ? Част- 
ныя провѣрки въ случаяхъ споровъ или противорѣчій въ документахъ, 
конечно, надо непремѣнно допустить. Но противъ этого не возражалъ и 
И. Н. Миклашевскій. Онъ говоритъ: «Свѣдѣнія, заключавшіяся въ пись- 
менныхъ документахъ, едва-ли не вносились во вновь составляемыя писцо- 
выя книги безъ всякой провѣрки количества земель въ натурѣ, въ особен- 
ности если это не были земли спорныя или такъ назыв. примѣрныя и об- 
водныя :, т. е. захваченныя тѣмъ или инымъ лицомъ за границами , знача- 
щимися въ представленныхъ ими документахъ , и обнаруженныя на осно- 
ваніи сказокъ мѣстныхъ обывателей » (54). Это мнѣніе г. Готье призналъ 
не совсѣмъ правильнымъ (92), хотя оно и стоитъ чрезвычайно близко 
къ мнѣнію самого г. Готье. 
Нельзя при этомъ не замѣтить, что роль писцовъ и ихъ помощниковъ 
при обмѣрѣ въ натурѣ земельпыхъ угодій являлась весьма пассивной, да 
иною и не могла быть. И сами писцы, и состоящіе при нихъ подъячіе были 
профессіональными дѣльцами пера, а отнюдь не землемѣрами топографами. 
Самъ авторъ весьма ярко отмѣтилъ роль подъячихъ при межеваніи. «При 
межеваніи дѣло почти всецѣло находилось въ рукахъ представителей насе- 
ленія, приказчиковъ или выборныхъ отъ крестьянъ: вопросъ, если только 
не было спора, разрѣшался полюбовнымъ согласіемъ, при чемъ межи «раз- 
водились» старожильцами или же возстанавливались по старымъ описаніямъ. 
Роль подъячаго, всегда при этомъ присутствовавшаго, ограничивалась соста- 
вленіемъ протокола, который позднѣе вносился въ книгу». Авторъ думаетъ, 
что въ случаяхъ споровъ на первый планъ выступалъ самъ писецъ (87). 
Но и въ качествѣ судьи онъ собиралъ доказательства и ихъ записывалъ, 
т. е. игралъ роль протоколиста, а отнюдь не землемѣра. Да и много ли 
угодій онъ могъ бы измѣрить, располагая саженью и веревкой — един- 
ственными въ то время инструментами землемѣрія ? Надо думать, главную 
роль при обмѣрѣ въ натурѣ играли выборные крестьяне или старожильцы. 
Къ сожалѣнію, авторъ не имѣлъ, очевидно, подъ руками новаго матеріала 
для освѣщенія этого любопытнаго вопроса, такъ что и теперь мы знаемъ 
объ этомъ только то, что сообщено въ извѣстномъ трудѣ А. Я. Ефименко 
(Изслѣд. народной жизни, 244 — 249). 
Несомнѣнно болѣе активной могла быть роль переписчиковъ при пе- 
ресмотрѣ наличнаго населенія на основаніи сказокъ и крѣпостныхъ доку- 
ментовъ на людей. Но авторъ выразилъ сожалѣніе, что у него «совсѣмъ 
нѣтъ данныхъ, чтобы дать описаніе того, какъ происходилъ подобный пере- 
смотръ» на лицо «въ тёхъ экстренныхъ случаяхъ, когда онъ имѣлъ мѣсто» 
(90). Ему вообще не удалось прибавить какія-либо новыя данныя относи- 
тельно порядка составленія переписныхъ книгъ къ тѣмъ даннымъ, какія 
( 6 ) 
