НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
45 
про старину распрашивать, и писать ихъ себѣ статьею » (А. Э., IV, 
стр. 25). Значитъ, писцы должны были провѣрять показанія владѣльцевъ 
о людскихъ дворахъ и отмѣчать результаты этой провѣрки въ своихъ 
книгахъ. Пишущему эти строки пришлось просмотрѣть до шести пере- 
писныхъ книгъ 1646 г. разныхъ уѣздовъ, — и во всѣхъ случаяхъ удалось 
найти любопытныя свѣдѣнія о населеніи людскихъ дворовъ. 
Изъ другихъ группъ населенія авторъ останавливается на непашен- 
ныхъ крестьянахъ и подробнѣе на бобыляхъ. О первыхъ высказана до- 
гадка, что они были ремесленными людьми «и при томъ, разъ они тянули 
полное крестьянское тягло, ремесленниками не бѣдными. Обыкновенно 
подобные непашенные ремесленники причислялись къ бобылямъ; здѣсь же 
мы, вѣроятнѣе всего, имѣемъ дѣло еще съ однимъ проявленіемъ недоста- 
точной выдержанности московской юридической терминологіи» (133). Хочетъ 
ли авторъ этимъ сказать, что упомянутыхъ людей правильнѣе было бы 
назвать бобылями? Но что же значитъ въ такомъ случаѣ указаніе автора, 
что эти люди «тянули полное крестьянское тягло»? Надо думать, именно 
поэтому они и названы, и вполнѣ правильно, крестьянами. 
Мнѣніе г. Готье о бобыляхъ во многихъ отношеніяхъ является отли- 
чающимся отъ ранѣе высказанныхъ. Иовидимому, онъ всего ближе примы- 
каетъ къ мнѣнію В. И. Сергѣевича. По опредѣленію г. Готье, бобыль 
прежде всего одинокій или малосемейный человѣкъ и «очень несостоятель- 
ный». Отсюда вторичное значеніе термина бобыль: «онъ чаще всего безпа- 
шенный ремесленникъ. Несмотря на обыкновенную свою несостоятельность, 
бобыль не былъ изъятъ отъ государственныхъ повинностей: не будучи 
включенъ въ сошное письмо, онъ все-таки въ XVI в. платилъ особый оброкъ 
въ казну, а потому считать бобылей совершенно нетяглыми людьми нельзя, 
ибо дѣйствительно нетяглыми были долгое время только холопы... Вклю- 
ченіе бобылей въ общее тяглое съ крестьянствомъ, послѣдовавшее одно- 
временно съ введеніемъ живущей четверти, было не новымъ явленіемъ, а 
только упорядоченіемъ дѣла посредствомъ установленія опредѣленнаго умень- 
шеннаго бобыльскаго тягла». Къ сожалѣнію, никакихъ новыхъ данныхъ 
въ подкрѣпленіе своего мнѣнія авторъ не приводитъ. Онъ даже не пояснилъ, 
кого именно и по какимъ признакамъ надо считать «совершенно тяглыми» 
или «дѣйствительно тяглыми». Далѣе онъ утверждаетъ, что «пашенные 
бобыли далеко не ргьдкость уже въ XVI в.». Но если дѣло стояло такъ, 
что бобыль лишь чаще являлся непашеннымъ ремесленникомъ, но часто и 
пашеннымъ человѣкомъ, то почему же онъ не былъ «включенъ въ сошное 
письмо», какъ утверждаетъ авторъ, хотя бы въ тѣхъ случаяхъ, когда 
сидѣлъ на пашпѣ? Отвѣта на этотъ естественный вопросъ читатель въ 
книгѣ г. Готье не найдетъ. 
(π) 
