НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
49 
Авторъ приводитъ далѣе терминологію сѣнныхъ и лѣсныхъ угодій 
(152 — 153), останавливается на оцѣнкѣ качествъ земли но ея составу и 
отмѣчаетъ, что ему ни разу не удалось подмѣтить указаній на составъ 
почвы въ писцовыхъ книгахъ (154 — 157) и въ заключеніе отмѣчаетъ 
любопытную подробность, что писцовыя книги регистрировали далеко не 
всѣ земельныя площади въ подлежащемъ описанію районѣ. Только этимъ 
можно объяснить появленіе «примѣрныхъ земель», захваченныхъ въ куль- 
туру изъ некультурныхъ площадей, въ частности изъ подъ «чернаго лѣса», 
не описанныя площади котораго надо признать весьма значительными. Это 
обстоятельство и ввело въ заблужденіе Н. А. Рожкова, который заклю- 
чалъ о размѣрахъ лѣсныхъ площадей въ центральныхъ уѣздахъ по дан- 
нымъ о нихъ въ писцовыхъ книгахъ (161 — 166). 
Сравнительно небольшая вторая глава изслѣдованія (169 — 207) 
посвящена обзору территоріи края и ея историческому значенію. Помимо 
общихъ замѣчаній о важномъ историческомъ значеніи этой исконной терри- 
торіи Московскаго государства и о природныхъ ея условіяхъ, авторъ оста- 
навливается въ этой главѣ на областномъ дѣленіи этого края и пытается 
разрѣшить вопросы о происхожденіи волостей, становъ и уѣздовъ. Удалось 
ли автору что нибудь прибавить въ разъясненіе этихъ вопросовъ? Я не 
вынесъ такого впечатлѣнія и не согласенъ съ самыми пріемами пересмотра 
этихъ вопросовъ, давно поставленныхъ въ литературѣ. Если предложенныя 
въ ней рѣшенія не удовлетворили автора, то слѣдовало бы подвергнуть 
ихъ критикѣ и показать, въ чемъ заключаются неправильности высказан- 
ныхъ мнѣній. Между тѣмъ, по вопросу о соотношеніи между волостями 
и станами онъ остановился лишь на мнѣніи А. С. Лаппо-Дапилевскаго, 
совсѣмъ не упомянувъ о любопытныхъ наблюденіяхъ Градовскаго (Собр. 
соч., т. II, 361 — 366), а въ вопросѣ объ уѣздѣ приводитъ мнѣнія В. О. 
Ключевскаго и А. С. Ланпо-Данилевскаго, хотя тѣ же мнѣнія раньше 
высказаны В. И. Сергѣевичемъ (Вѣче и князь, 334) и Соловьевымъ 
(Исторія, IV, изд. 5, 222). Если ужъ касаться литературныхъ мнѣній, то 
необходимо считаться и съ ихъ исторіей. 
Какъ же опредѣляетъ авторъ понятія волости и стана? «Волость, 
сохранившая въ ХУІІ в. свое первоначальное устройство, составляла 
совокупность нѣсколькихъ населенныхъ пунктовъ, большею частью, распо- 
ложенныхъ въ одной межѣ, объединенныхъ общей выборной организаціей, 
имѣвшей цѣлью обезпеченіе правильнаго несенія тягла и отправленіе судеб- 
ныхъ и административныхъ обязанностей внутри волости» (186). А что 
такое станъ? «Станъ вообще былъ совокупностью извѣстнаго количества 
населенныхъ мѣстностей и пустошей (а въ волостной межѣ пустошей не 
было?) не объединенныхъ какой либо организаціей , но принадлежавшихъ 
Зап. Ист. -Фил. Отд. 
4 
