50 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
различнымъ владѣльцамъ на различномъ правѣ и составлявшихъ одно цѣлое 
только въ территоріальномъ отношеніи». Позволительно, однако, спросить, 
въ чемъ же проявлялась территоріальная цѣльность стана, если онъ не 
былъ объединенъ никакой организаціей? Но авторъ на этомъ настаиваетъ 
и иллюстрируетъ свою мысль слѣдующимъ уподобленіемъ: «Будучи ничѣмъ 
инымъ, какъ развалинами древней самоуправляющейся волости, станы, въ 
сущности, напоминали раму безъ картины или переплетъ отъ вырванной 
книги. Самостоятельнаго значенія въ областномъ управленіи такой станъ 
не имѣлъ вовсе». Едва ли приведенныя уподобленія сколько нибудь разъ- 
ясняютъ мысль автора, которая понятна и безъ нихъ. Нельзя понять другое: 
зачѣмъ существовали областныя дѣленія, не имѣвшія никакого значенія въ 
областномъ управленіи? Однако, авторъ къ своему мнѣнію прибавилъ ого- 
ворку: хотя станъ и не имѣлъ самостоятельнаго значенія въ областномъ 
управленіи, но «единственно почти въ чемъ это значеніе сохранилось, — 
была податная организація » (188). Что же долженъ извлечь читатель изъ 
такихъ противоположныхъ заключеній? Едва ли много поможетъ ему и 
общій выводъ, сдѣланный въ концѣ главы. Тутъ авторъ намѣчаетъ такую 
схему развитія волости и стана: «сельскій округъ потомъ разрастался въ 
цѣлую волость, связанную общимъ происхожденіемъ, общимъ землевладѣ- 
ніемъ или, чаще всего, общими повинностями и объединенную общей вы- 
борной организаціей. Съ теченіемъ времени старинная волостная община 
стала уступать мѣсто стану, который въ топографическомъ отношеніи 
совпадалъ, большею частью, съ прежней волостью, но былъ уже лишенъ 
единой общей организаціи, уступившей мѣсто механическому соединенію 
частновладѣльческихъ имѣній, являвшемуся единымъ цѣлымъ только въ 
дѣлѣ разверстки правительственнаго податного оклада» (206). У волости 
здѣсь появился новый признакъ — общее землевладѣніе, а станъ, лишенный 
единой общей организаціи, все же оказался единымъ цѣлымъ въ области 
Финансоваго управленія. 
Изучивъ дѣленіе на уѣзды, авторъ пришелъ къ установленію шести 
историческихъ типовъ уѣздовъ въ предѣлахъ изслѣдуемой территоріи: это 
или старинное княженіе, не измѣнившее своихъ границъ; или уѣздъ, воз- 
никшій изъ удѣла вторичной Формаціи московскихъ удѣльныхъ князей; или 
превращенная въ уѣздъ пограничная область, за которую боролись сосѣди 
(Бѣжецкій у.); или Новгородская волость, цѣликомъ обращенная въ уѣздъ 
(Новоторжскій у.); или уѣздъ, созданный административными мѣрами пра- 
вительства, или, наконецъ, два уѣзда (Коломенскій и Московскій) не под- 
ходящіе къ первымъ пяти типамъ. Это многообразіе типовъ послужило 
автору лишь для установленія вывода, что «различіемъ въ условіяхъ про- 
исхожденія уѣздовъ опредѣляются въ значительной степени и ихъ неравные 
(. 6 ) 
