НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
5В 
поставилъ автора передъ вопросомъ: «чѣмъ же объясняется такой сильный 
ростъ населенія?» Чтобы выяснить дѣло онъ привлекъ къ сравненію и 
данныя переписи 1646 г. и убѣдился въ томъ, что «въ меньшій по времени 
промежутокъ, между описаніями 1620 — 30 гг. и первой переписью, число 
жилыхъ дворовъ и населенія въ нихъ возрасло гораздо быстрѣе, нежели 
въ 32-лѣтній промежутокъ между переписями 1646 и 1678 гг.» (264). 
Такое наблюденіе «невольно» привело автора къ убѣжденію, «что описанія 
20-хъ годовъ далеко не зарегистрировали всего наличнаго сельскаго насе- 
ленія края. Распуганное и разогнанное въ первыя два десятилѣтія XVII в., 
оно начало вновь собираться съ 1619 — 20 гг. на старыя мѣста, но, оче- 
видно, въ эпоху письма этотъ приливъ далеко еще ее закончился: на мѣ- 
стахъ сидѣли далеко не всѣ сельскіе жители» (265). Повидимому авторъ 
не замѣчаетъ, что такое заключеніе противоречитъ его выводу, Формули- 
рованному въ предшествующей главѣ, о быстрой или сильной реакціи, 
наступившей вслѣдъ за періодомъ наибольшаго хозяйственнаго упадка въ 
1615 — 20 гг. Значитъ, не достаточнымъ оказалось почти цѣлаго десяти- 
лѣтія, чтобъ собрать на мѣста распуганное населеніе. При этомъ надо 
принять во вниманіе, какъ отмѣчаетъ авторъ ниже, «что на самомъ дѣлѣ 
ростъ населенія былъ нѣсколько сильнѣе, нежели это видно изъ сравненія 
данныхъ писцовыхъ и переписныхъ книгъ за 20-е и 70 — 80-е годы, такъ 
какъ это сравненіе не даетъ возможности зарегистрировать той части на- 
селенія», которая неудержимо утекала изъ Замосковья къ южной окрапнѣ 
и въ Поволжье, и этотъ «отливъ не вознаграждался никакимъ обратнымѣ 
теченіемъ» (284, 278, 271). 
Какъ же выйти изъ этого противорѣчія и объяснить столь сильный 
ростъ населенія? Авторъ предоставляетъ читателю самому разобраться въ 
этомъ серьезномъ вопросѣ. И у читателя естественно возникаетъ предва- 
рительный вопросъ существенной важности: насколько сравнимы тѣ цифры, 
надъ которыми оперируетъ авторъ? Можетъ ли онъ твердо обосновать не- 
обходимую для его сравненій посылку, что писцовыя книги 20 — 30-хъ го- 
довъ зарегистрировали тѣ самыя группы подворнаго населенія, какія 
обязательно заносились въ переписныя книги? Авторъ не обошелъ этого 
вопроса и рѣшаетъ его въ первой главѣ своего изслѣдовапія, говоря о 
составѣ населенія двора но даннымъ писцовыхъ и переписныхъ книгъ 
(136 — 138). Здѣсь онъ указалъ, что Н. А. Рожковъ для XVI в. «прини- 
маетъ число душъ мужского населенія за дѣйствительное количество муж- 
ского рабочаго населенія дворовъ ». Но возраженія В. О. Ключевскаго, 
полагающаго, что «люди во дворѣ» только домохозяева, рабочій же составъ 
двора былъ сложнѣе, и мнѣніе В. И. Сергѣевича, что писцы записывали 
имена хозяевъ предпріятія, домовладыкъ, убѣдили и ІО. В. Готье въ томъ, 
(19) 
