НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
67 
въ сравнительныхъ таблицахъ. По описямъ 20-хъ годовъ въ девяти 
уѣздахъ площадь помѣстнаго землевладѣнія относится къ площади вотчин- 
наго какъ 66,5:33,5, понижаясь въ нѣкоторыхъ уѣздахъ до 56,4:43,6 и 
повышаясь въ другихъ до 88,8:11,2, т. е. составляетъ двѣ трети всей 
площади служилаго землевладѣнія (384). Въ 80-хъ годахъ для тѣхъ не- 
многихъ случаевъ, когда это оказалось возможнымъ, авторъ сравнилъ тѣ 
же виды поземельныхъ владѣній и получилъ 35,8 — 37 ,7°/ 0 для помѣстій п 
64,2 — 62,3 для вотчинъ. Но такъ какъ поземельныхъ описаній для конца 
вѣка, кромѣ отрывочныхъ описей 80-хъ годовъ, не имѣется, то авторъ вы- 
нужденъ былъ прибѣгнуть къ другой мѣркѣ сравненія: онъ сравнялъ ко- 
личество крестьянскихъ и бобыльскихъ дворовъ въ помѣстьяхъ и вотчи- 
нахъ по описи 20-хъ и переписи 70-хъ годовъ. Итоги не могли, конечно, 
получиться тождественные, но общій результатъ уменьшенія дворовъ въ 
помѣстьяхъ и увеличенія числа дворовъ въ вотчинахъ наглядно подтвер- 
ждается и при этомъ сравненіи. По нѣкоторымъ уѣздамъ количество дво- 
ровъ въ помѣстьяхъ упадаетъ до 4,4°/ 0 , 8,1°/ 0 , 9°/ 0 и 11,1%. (387). Этотъ 
же результатъ авторъ подтверждаетъ сравненіемъ количества вотчинныхъ 
и помѣстныхъ участковъ, напр., въ Московскомъ уѣздѣ: въ 1625 — 26 г. 
въ 4-хъ станахъ тамъ считалось 179 помѣстій и 123 вотчины, т. е. по- 
мѣстья составляли 59,3%, а вотчины 40,7%; въ 1678 г. въ тѣхъ же ста- 
нахъ считалось 31 (14%) помѣстье и 191 (86%) вотчина. Въ 3-хъ ста- 
нахъ того же уѣзда можно прослѣдить за весь вѣкъ судьбу 31 имѣнія, ко- 
торыя сначала состояли въ помѣстьяхъ, а къ 80-мъ годамъ 17 изъ нихъ 
перешли въ вотчины (388 — 390). 
Желая выяснить типъ помѣстнаго владѣнія, авторъ отвелъ слишкомъ 
много мѣста одному частному виду этого землевладѣнія — «вопчему» по- 
мѣстью. Формы владѣнія, возникающія въ такихъ случаяхъ, авторъ сравни- 
ваетъ съ складническими и сябринными Формами владѣнія у крестьянъ и при- 
ходитъ къ довольно неожиданному выводу, что основой этихъ Формъ надо 
считать не родство, а только товарищество. «Это товарищество возникало 
подъ давленіемъ очень разнообразныхъ причинъ, по оно всегда было про- 
явленіемъ способности русскаго народа къ артельной организаціи и его 
привычки и умѣнья дѣйствовать и работать сообща» (404). Очень трудно 
принять указаніе автора, что умѣнье и привычка работать сообща состав- 
ляетъ характерную особенность психическаго типа русской національ- 
ности; усмотрѣть же проявленіе этой черты въ «вопчемъ» помѣстьѣ тѣмъ 
труднѣе, что самъ авторъ объяснилъ, что жеребьевое владѣніе помѣстьемъ 
«большею частью является результатомъ одновременнаго пспомѣщенія 
группы служилыхъ людей въ селеніи или пустоши, отводимой для этой 
цѣли государствомъ» (400). 
(зз) 
о* 
