70 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
дитъ изъ указаннаго имъ въ главѣ третьей общаго запустѣнія страны, пе- 
режившей смуту: «въ 31 изъ уѣздовъ, составлявшихъ Замосковный край, 
взятыхъ въ ихъ цѣломъ или въ извѣстной части, запустѣвшая пашня со- 
ставляетъ безусловпо преобладающую часть пахатной территоріи описанной 
писцами» (433). О той или иной системѣ земледѣлія при такихъ условіяхъ 
трудно и говорить. Но мало по малу начинается возрожденіе сельскохо- 
зяйственной жизни. На это направлены и нѣкоторыя мѣропріятія прави- 
тельства. Таковы были указы 1G28 г. о продажѣ норозжихъ земель въ 
вотчины съ прямою цѣлью, «чтобъ изъ пуста въ живущее выходило», и 
1641 г. объ отдачѣ порозжихъ земель служилымъ людямъ на льготу на 
15 лѣтъ, «а имъ въ тѣ годы на тѣхъ порозжихъ земляхъ и строитца и 
пашни пахать и лѣсъ расчистить и дворы поставить и крестьянъ сажать», 
а по истеченіи льготныхъ лѣтъ отдавать тѣ земли въ помѣстные оклады 
расчистившимъ ихъ. Авторъ приводитъ рядъ Фактовъ, подтверждающихъ 
то, что эти указы не остались благимъ пожеланіемъ законодателя 
(436 — 438). Но главнымъ стимуломъ возрожденія запустившихъ хо- 
зяйствъ были собственные интересы какъ землевладѣльцевъ, такъ и кре- 
стьянъ. Авторъ отмѣчаетъ, что «вмѣсто пустошей, что были деревни», 
столь характерныхъ для конца XVI и первой четверти XVII вв., все чаще 
и чаще встрѣчаются «деревни, что были пустоши», и приводитъ рядъ слу- 
чаевъ колонизаціоннаго возрожденія отдѣльныхъ мѣстностей (напр., въ 
описи 1667 г. одной волости Можайскаго уѣзда сказано: «нынѣ та волость 
живущая, крестьяне всѣ выходцы, старожильцевъ нѣтъ» (439 — 444). 
При такихъ условіяхъ, думаетъ авторъ, «къ половинѣ вѣка «живущая» 
пашня могла составлять въ Замосковномъ краѣ около половины всѣхъ 
вносимыхъ въ писцовыя книги пахотныхъ земель, а мѣстами даже и 
болѣе». 
Когда авторъ послѣ выясненія этихъ общихъ условій возрожденія 
хозяйства въ странѣ переходитъ къ болѣе подробному изученію системы 
земледѣлія, объема скотоводства, видовъ рабочаго скота и пр., то читатель 
все яснѣе ощущаетъ, что почва подъ ногами автора становится все менѣе 
твердой въ силу исключительно того, что имѣющійся въ его распоряженіи 
матеріалъ становится все болѣе мелкимъ, случайнымъ, и построить на 
немъ какія либо твердые общіе выводы становится все болѣе и болѣе 
труднымъ. Авторъ встрѣтилъ уже затрудненіе при выясненіи системы земле- 
дѣлія въ соотношеніи съ уменьшеніемъ перелога, такъ какъ отъ конца 
вѣка у него нѣтъ такихъ подробныхъ описей пашни, какія имѣются отъ 
20-хъ годовъ. Онъ подобралъ матеріалъ и размѣстилъ его въ таблицу 
(345 — 347), въ которой «отношеніе вспаханой пашни къ перелогу по 
различнымъ мѣстностямъ Замосковнаго края во 2-й половинѣ XVII в. пѣ- 
(?б) 
