146 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
обошлось Россіи очень дорого и увѣнчалось успѣхомъ лишь отчасти. Бал- 
тійское побережье осталось па нами, притянувъ, однако, къ себѣ надолго 
слишкомъ много русской жизненной силы. Но владѣніе Черноморскимъ бе- 
регомъ, необходимое для экономическаго процвѣтанія нашего юга, было 
достигнуто только при Екатерипѣ II, а задача обезпеченія безопасности на- 
шей южной окраины остается до сихъ поръ неразрѣшенною» *). 
Взглядъ этотъ не новъ, но едва ли правиленъ. Онъ построенъ на убѣж- 
деніи въ сомнительной возможности для Россіи временъ царя Алексѣя спо- 
койно утвердиться на берегахъ Балтійскаго моря; но на чемъ основано это 
убѣжденіе? Въ 1700 году, начиная «прорубать окпо», Россія отнюдь не 
была слабѣе, чѣмъ за 40 лѣтъ передъ тѣмъ: за эти десятилѣтія она окрѣпла 
какъ разъ на своей западной границѣ; со стороны Польши опасаться 
серьезной помѣхи ей было нечего; и тѣмъ не менѣе процессъ «прорубанія» 
обошелся страшно дорого, стоилъ громаднаго напряженія. Какія же осно- 
ванія думать, что въ 1660 году дѣло обошлось бы легче? Безъ Смоленска 
и Кіева, отодвипутая за Днѣпръ, съ слишкомъ узкой, выдавшейся клиномъ, 
полосой на сѣверозападѣ и, слѣдовательно, безъ достаточно твердой воен- 
ной базы въ тылу, не обречена ли была Россія па однѣ безплодныя по- 
пытки? Самая необходимость утвердиться на берегахъ Балтики, разу- 
мѣется, стоитъ внѣ всякаго спора; но движеніе туда было дѣломъ скорѣе 
правительства, чѣмъ народа; для массы потребность въ немъ еще не была 
настолько осязательна, чтобъ превратить его въ вопросъ національный, 
тѣмъ болѣе, что, утверждаясь па берегахъ Балтійскаго побережья, Рос- 
сія, въ данную минуту, еще ничего не достигала иного, кромѣ увеличенія 
своей территоріи. Это была лишь только база для дальнѣйшаго развитія, 
лишь залогъ послѣдующихъ успѣховъ, гарантія въ болѣе нормальномъ ростѣ 
духовныхъ и экономическихъ силъ страны. 
Вопросъ же польскій, малороссійскій былъ вопросомъ животрепещу- 
щимъ, злободневнымъ; откладывать его было нельзя. Онъ былъ понятенъ 
всѣмъ классамъ населенія, чего нельзя сказать про вопросъ балтійскій. 
Послѣ смерти Петра Великаго, когда общество, быть можетъ, безсозна- 
тельно реагировало противъ тѣхъ «страшныхъ потрясеній», о которыхъ 
упоминаетъ авторъ, являлась возможность думать о поворотѣ назадъ; пусть 
это было не болѣе какъ минутное настроеніе, своего рода психологическая 
аберрація — все же таковая оказалась возможною. Между тѣмъ вопросъ 
польскій, малороссійскій всегда, даже въ такія времена, какъ Анны Іоан- 
новны, когда ничего не понимали въ національныхъ задачахъ страны, схода 
съ намѣченнаго пути не дѣлалъ. 
1) Стр. 19. 
($2) 
