220 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
хорошей стороны». Невозможнаго, конечно тутъ ничего нѣтъ; по одина- 
ково допустимо п то, что имя Менезія скользнуло въ памяти царя въ эту 
минуту, не оставивъ по себѣ никакого слѣда, какъ и масса другихъ именъ, 
встрѣчавшихся ему при ежедневныхъ докладахъ. 
Съѣздилъ Менезій въ Шотландію, собралъ по дорогѣ «интересныя 
свѣдѣнія о важныхъ политическихъ вопросахъ того времени», — свѣдѣнія, 
собиравшіяся имъ, какъ это предполагаетъ самъ г. Чарыковъ, по поруче- 
нію Матвѣева, и, но возвращеніи па мѣсто своего служенія въ Смоленскъ, 
былъ вызванъ въ Москву для сообщенія этихъ свѣдѣній. Казалось бы, Фактъ 
самъ по себѣ заурядный: если поручали собрать свѣдѣнія, то интересова- 
лись и получить ихъ; но для автора вызовъ этотъ является почему то «не- 
обычайнымъ» и къ тому же «яркимъ подтвержденіемъ словъ Невиля о прп- 
виллегпроваиномъ положеніи Менезія до отправленія его въ Римъ». На 
основаніи чего сдѣланъ такой выводъ? Потому только что Менезію велѣно 
было ѣхать «днемъ и ночью на спѣхъ»? *). 
Но не проще ли предположить, что спѣшность вызова лежала въ са- 
мыхъ свѣдѣніяхъ, которыхъ ждали, независимо отъ лица, который ихъ 
привозилъ? Въ іюлѣ 1672 года политическое положеніе дѣлъ было таково, 
что заставляло московское правительство быть особенпо на сторожѣ и бо- 
лѣе чѣмъ когда-либо держать себя въ курсѣ событій. Султанъ уже двинулся 
съ войскомъ на Польшу; вѣсть объ этомъ, еще не провѣренная, могла уже 
достигнуть до Москвы; чего либо точнаго, положительнаго, однако, еще не 
знали, и потому появленіе Менезія съ свѣжими извѣстіями изъ-заграницы 
было какъ нельзя болѣе кстати 1 2 ). 
Не умѣетъ г. Чарыковъ объяснить иначе, какъ личными отноше- 
ніями къ Нарышкинымъ и Матвѣеву и назначеніе Менезія въ дипломати- 
ческую посылку, именно къ тѣмъ дворамъ, куда онъ былъ посланъ: не 
1) Стр. 523. 
2) Въ показаніи, данномъ 8-го августа въ Посольскомъ приказѣ, Мепезій говорилъ, 
что султанъ, собравшись было идти войной на поляковъ, долженъ былъ отказаться отъ 
этого намѣренія, такъ какъ его отвлекло вторженіе въ турецкіе предѣлы персидскаго шаха: 
«да и ему де Павлу подлинно гораздо вѣдомо, что турской войны на поляковъ не будетъ, 
для того что съ персидскимъ шахомъ въ великой ссорѣ» (Прилож. № 28). Основываясь на 
этомъ показаніи и имѣя въ виду другое свидѣтельство, Бантыша-Каменскаго, г. Чарыковъ 
полагаетъ, что «8 [въ текстѣ 3 — явная опечатка] августа 1672 г. въ Посольскомъ приказѣ 
знали больше, о дѣйствіяхъ султана, чѣмъ зналъ Менезій, только что возвратившійся изъ- 
заграницы, такъ какъ изъ писемъ польскаго короля было уже извѣстно объявленіе турками 
войны Польшѣ и ихъ наступленіе въ Подолію» (стр. 659, примѣч. 88). Но у Бантыша ска- 
зано: «Іюля отъ 9, 12 ц 27 да отъ 7 августа писалъ король чрезъ почту о объявленіи тур- 
ками ему, королю, войны, о предпріятіи на Польшу крымскихъ татаръ, о полковникѣ Пивѣ 
и о сраженіи съ татарами подъ Батавомъ» (Обзоръ внѣшнихъ сношеній, III, 145); такимъ 
образомъ къ 8-му августа въ Посольскомъ приказѣ изо всѣхъ этихъ писемъ, можетъ быть, 
не было получено еще ни одного. 
(12 6 ) 
