НАГРАДЪ* ГРАФА УВАРОВА. 
221 
смотря на то, что Внніусъ и Емельяновъ, говоритъ онъ, были «спеціалисты- 
дипломаты», однако ихъ послали ко дворамъ второстепеннымъ, Менезій же, 
какъ «свой» человѣкъ, направленъ былъ ко дворамъ болѣе важнымъ. 
Но въ данномъ случаѣ авторъ выходитъ изъ посылокъ очень спорныхъ: 
московская дипломатія ХУЛ вѣка не знала дѣленія на болѣе илп менѣе 
талантливыхъ уже по одному тому, что еще не нуждалась въ томъ: 
московскій дипломатическій агентъ заграницей былъ настолько скованъ по- 
сольскимъ наказомъ; всѣ его поступки, слова, отвѣты, запросы настолько 
были предусмотрѣны заранѣе, что ему оставалось выполнять лишь роль 
добросовѣстнаго манекена, проявлять же своихъ индивидуальныхъ способ- 
ностей или неспособностей было не па чемъ. Поэтому для успѣха дѣла, въ 
глазахъ Посольскаго приказа, было совершенно безразлично, кто куда по- 
сылался: все равно и Виніусъ, и Украинцевъ сдѣлали бы въ Вѣнѣ и въ 
Римѣ то же, что дѣлалъ и Менезій, ни больше, ни меньше. И почему 
предполагать, что переговоры въ Вѣнѣ и въ Римѣ были, съ точки 
зрѣнія Московскаго правительства, важнѣе другихъ? Конечно, въ во- 
просѣ о войнѣ съ турками императору принадлежалъ рѣшающій го- 
лосъ; но убѣждать его въ пользѣ для Германіи борьбы съ турками, 
безъ сомнѣнія, было гораздо легче, чѣмъ доказывать Французскому 
королю пользу для Франціи порвать традиціонную дружбу съ султаномъ; 
не говоря уже про то, что и въ Римѣ не надо было особыхъ усилій на до- 
могательство полезности созданія антиоттоманской лиги, — въ Римѣ, гдѣ 
и безъ того постоянно и неуклонно пропагандировали эту идею. 
Вторая ошибка автора въ данномъ случаѣ состоитъ въ томъ, что 
«спеціализацію» Украинцева и Виніуса онъ черезъ чуръ антиципирз'етъ, 
забывая, что дѣло происходило не въ послѣдніе годы ХѴІІ-го, не въ на- 
чалѣ ХѴІІІ-го столѣтія, когда о названныхъ двухъ лицахъ еще можно было 
бы говорить, какъ о «спеціалистахъ-дииломатахъ», а только въ 1672 году: 
къ этому времени Украинцевъ успѣлъ заявить себя на дипломатическомъ 
поприщѣ всего только двумя посылками въ Польшу въ 1665 ивъ 1672 гг., 
и, значитъ, изъ послѣдней онъ только что успѣлъ вернуться; а Виніусъ, 
если не ошибаюсь, и началъ то свою дипломатическую карьеру только съ 
этого самаго 1672 года. Не нужно было ппкакихъ особыхъ личныхъ отно- 
шеній, чтобы выдвинуть кандидатуру Менезія: Посольскій приказъ сразу 
нуждался въ трехъ лицахъ; Менезій былъ человѣкъ бывалый, зналъя зыкп. 
Чѣмъ онъ хуже былъ того Кельдермана, тоже иноземца, котораго посы- 
лали, и тоже въ Италію, незадолго передъ этимъ (въ 1668 г.)? 
Самые простые Факты авторъ готовъ объяснить не спроста, разъ это 
клонится къ доказательству того, что Менезій былъ па виду у Матвѣева 
и царя. Мы видѣли, что, посылая Менезія заграницу, ему поручили па- 
( 127 ) 
