НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
231 
новленіе по дѣлу объ увольненіи — «съ Москвы полковникъ Павелъ Мене- 
зій не отпущенъ, а велѣно ему въ службѣ быть но прежнему» — не допус- 
каетъ иного объясненія, какъ того, что надобность въ военныхъ услугахъ 
Менезія собственно и была причиною того, что ему не дали отставки. При- 
чина эта, настолько сама по себѣ ясна и очевидна, что и авторъ (какъ и 
всякій, думаю, иной) не могъ понять ее иначе: « Пока шла переписка о его 
дпасѣ», въ Москвѣ были получены извѣстія о намѣреніи турокъ, татаръ и 
поляковъ напасть на Кіевъ и Чигиринъ, и уже черезъ недѣлю послѣ явки 
Менезія съ документами въ Посольскій приказъ состоялось распоряженіе» 
отправить его съ полкомъ въ Бѣлгородъ *). 
И тѣмъ не менѣе, не смотря на всю категоричность этихъ данныхъ, 
авторъ считаетъ возможнымъ въ выраженіи «по прежнему» видѣть подтвер- 
жденіе того, что Менезія оставляли въ томъ же положеніи, въ какомъ онъ 
якобы находился но отношенію Петра. Но если была надобность удержать 
Менезія въ таковомъ положеніи, неужли эта надобность выяснилась только 
съ приближеніемъ турокъ къ Кіеву? 11-го мая, или вообще въ началѣ 
этого мѣсяца, Московское правительство находило, что «отношеніе» Мене- 
зія къ Петру можетъ, безъ ущерба для дѣла, и не продолжаться; но стоило 
туркамъ пригрозить Москвѣ, и «отношеніе» это становится снова необхо- 
димымъ?!!.... 
А вотъ новый обращикъ того, какъ спорны и шатки построенія 
автора: 
28-го мая 1679 года въ хоромы царевича Петра было взято сукно 
съ цѣлью, какъ думаетъ г. Чарыковъ, сшить, по мысли Менезія, царевичу 
и робяткамъ Форменное военное платье. Чигиринскій походъ однако отвлекъ 
его отъ этого; сукно оставалось гдѣ-то лежать и только 7-го августа мама 
царевичева, боярыня Леонтьева, беретъ его въ хоромы. «Кто взялъ сукно 
28-го мая не указано, но во всякомъ случаѣ этимъ лицомъ не была боя- 
рыня Леонтьева: если бы она взяла сукно 28-го мая, она не могла бы при- 
нять его 7-го августа» 8 ). Это говорится съ цѣлью показать, что Леонтьева 
во всемъ этомъ дѣлѣ стояла въ сторонѣ. 
Не смѣшалъ ли, однако, авторъ въ данномъ случаѣ два различныхъ 
дѣйствія, двѣ различныхъ инстанціи? Сукно приносилось изъ Казеннаго 
приказа и отдавалось первоначально на отчетъ завѣдующему Кроельной 
мастерской; а тотъ уже выдавалъ его Леонтьевой, которая и «принимала» 
его. 28-го мая изъ Казеннаго приказа, несомнѣнно, было внесено въ Кроель- 
ную мастерскую пять аршинъ сукна червчатаго кармазину кормилицѣ на 
1) Стр. 561. 
2) Стр. 670. 
(•37) 
