НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
235 
Что переводъ въ Смоленскъ отнюдь не свидѣтельствовалъ о благо- 
склонномъ отношеніи къ Менезію правящихъ круговъ; что о личныхъ инте- 
ресахъ его гамъ не особенно заботились; что лично для Менезія необходи- 
мость смѣнить столицу, гдѣ у него былъ свой домъ, полное хозяйство, ши- 
рокій кругъ знакомствъ и отношеній, на пограничную крѣпость — не могло 
быть очень заманчивымъ и въ его глазахъ могло имѣть значеніе опалы, 
«disgrâce» — обо всемъ этомъ едвали возможно и спорить. Но. . . . но вѣдь 
Менезій находился на государственной службѣ! у государства были свои 
нужды и интересы, и значеніе Смоленска для него, для государства, отнюдь 
не сводилось къ какому-то мѣсту для ссылки опальныхъ! Менезій, дѣйстви- 
тельно, былъ однимъ изъ видныхъ иностранцевъ въ Москвѣ; совершенно 
естественно, если Геи и Гебдоны не обходили его, а новички, въ родѣ Ле- 
Форта, искали въ немъ поддержки и опоры; но все это говоритъ скорѣе въ 
пользу, чѣмъ противъ назначенія Менезія въ Смоленскъ. Повторяю, Смо- 
ленскъ вѣдь не Мезенью и не Обдорскомъ былъ: важный стратегическій 
пунктъ, на большомъ почтовомъ тракту изъ Москвы въ Польшу, съ круп- 
нымъ политическимъ значеніемъ по тяготѣнію къ нему сосѣднихъ литов- 
скихъ областей, Смоленскъ, вполнѣ естественно нуждался и въ соотвѣт- 
ственной репрезентаціи. Не захудалыхъ же офицеровъ было посылать 
туда! Призывая иностранцевъ на русскую службу, правительство, конечно, 
отнюдь не имѣло въ виду сосредоточивать ихъ непремѣнно въ столицѣ. Вѣдь 
жилъ же Гордонъ цѣлыми годами на южной окраинѣ — или и это тоже была 
«опала»? Три года подрядъ Менезій ходилъ йодъ Чигиринъ, н если возвра- 
щался послѣ лѣтней кампаніи, то, конечно, прежде всего потому, что, въ 
силу организаціи тогдашней нашей арміи, возвращались и солдаты, кото- 
рыми онъ командовалъ. Но Чигиринскіе походы кончились; надобности дер- 
жать столько войска на югѣ, какъ прежде, болѣе не представлялось, иМе- 
незію даютъ новое назначеніе. Не оставлять же его было безъ дѣла только 
потому, что въ столицѣ у него былъ свой домъ и жить тамъ было ему 
лично пріятнѣе? Г. Чарыковъ полагаетъ, что не было никакой надобности 
посылать его въ Смоленскъ, за полнымъ отсутствіемъ поводовъ «опасаться 
враждебныхъ дѣйствій со стороны Польскаго правительства»; что Андру- 
совское перемиріе, закрѣпленное московскимъ договоромъ 3-го августа 
1678 г., было продолжено «съ іюня 1680 года еще на 13 лѣтъ» 1 ); но, 
какъ ни вѣренъ этотъ послѣдній Фактъ самъ по себѣ, онъ еще не могъ 
служить основаніемъ къ тому, чтобы обнажать смоленскую крѣпость отъ 
войска, внѣ зависимости отъ тѣхъ или иныхъ соглашеній и договоровъ, 
уже не говоря про вкоренившееся недовѣріе русскихъ къ полякамъ. Со- 
(Мі) 
1) Стр. 579. 
