НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
241 
открытія новыхъ Фактическихъ данныхъ и устраненія нѣкоторыхъ недора- 
зумѣній. Объ опалѣ , какъ таковой, говорить еще рановременно. Милослав- 
скіе и князь В. В. Голицынъ могли въ душѣ злобиться на Мееезія, пе 
давать ему хода, по въ предѣлахъ предначертанной дѣятельности у пихъ 
пе было никакихъ основаній не довѣрять ему и глядѣть на него, какъ на 
«опальнаго». 
Два соображенія служатъ автору точкой опоры въ его разсужденіяхъ: 
1) Менезій вернулся въ Москву — значитъ, съ него сняли опалу; 2) Мене- 
зія привлекли къ посольскимъ дѣламъ во время пріѣздовъ Фабриціуса и 
Кнааба — значитъ, правительство желало и пыталось перетянуть его на 
свою сторону. 
Но гдѣ настоящія, серьезныя данныя утверждать, что вызовъ въ 
Москву въ 1683 — 1684 годахъ есть выраженіе «снятія опалы» и «дозво- 
ленія вернуться послѣ трехлѣтняго изгнанія» х )? Неужли, разъ будучи по- 
сланъ въ Смоленскъ, Менезій такъ таки и пригвожденъ былъ къ своему 
мѣсту и не могъ быть вызванъ по дѣламъ службы въ Москву? Отчего та- 
кой вызовъ (въ іюлѣ 1683 г.) не могъ совпасть съ пріѣздомъ шведскаго 
посланника? А ради Кнааба Менезія могли и нарочно вызвать въ столицу: 
прежняя миссія въ Римъ дѣлала его особенно пригоднымъ въ вопросахъ о 
сношеніяхъ съ панскимъ дворомъ. 
Что же до второго положенія, то оно обставлено соображеніями, при- 
нять которыя едва ли возможно. Авторъ совершенно справедливо чувство- 
валъ, что роль переводчика въ сношеніяхъ съ иностранною державою до- 
статочно щекотлива и что, при всей окостенѣлости Формулъ и пріемовъ По- 
сольскаго приказа ХУ1І столѣтія, опа предполагаетъ довѣріе и увѣренность 
въ доброй волѣ переводчика. Еще въ большей степени па такомъ же довѣ- 
ріи могло быть основано порученіе Менезію вести переговоры съ Кнаа- 
бомъ, такъ какъ здѣсь предполагалось пе только добросовѣстность, но и из- 
вѣстная самостоятельность дѣйствій. Однако могло ли правительство довѣ- 
рять Менезію, если онъ былъ опальный? Г. Чарыковъ говоритъ, что 
опала была снята; но вѣдь освободиться отъ опалы еще не всегда равно- 
сильно тому, чтобы стать свободнымъ отъ подозрѣній. «Снятіе» опалы со 
стороны правительства во всякомъ случаѣ было пробой , попыткою ; вѣдь 
Менезія, что признаетъ и самъ авторъ, только «манили», т. е. въ душѣ пока 
еще не довѣряли ему! И могъ ли въ такомъ случаѣ Голицынъ «смѣло прі- 
общить» Менезія къ политическимъ переговорамъ и довѣрить ему дѣло 
столь отвѣтственное? Вся личность Великаго Сберегателя не допускаетъ 
возможности такого опрометчиваго шага. А если Голицынъ, дѣйствительно, 
1) Стр. 693. 
Зап ііст.-Фііл. Отд. 
( 147 ) 
1G 
