НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
537 
сужденію автора, обладалъ «правами самостоятельнаго и независимаго 
управленія церковно-общественною жизнію народа во всей ея полнотѣ 
(776 — 7). «Какъ патріархъ и этнархъ, онъ облеченъ былъ гражданскими 
полномочіями», прибавляетъ авторъ; или еще: патріархъ обладалъ «могу- 
ществомъ, унаслѣдованнымъ отъ прежнихъ этнарховъ» (729 сл . , 319), 
«былъ представителемъ ромейской райи на всемъ пространствѣ турецкой 
имперіи, ея вождемъ и руководителемъ въ общественной (или, какъ онъ 
выражается при другомъ случаѣ, церковно-гражданской) жизни» (704) и т. д. 
Такія сужденія о широтѣ и величіи патріаршей власти мало вяжутся съ 
тѣмъ, что говорилось авторомъ въ первомъ отдѣлѣ его книги. Здѣсь онъ 
только и дѣлалъ, что печаловался о турецкомъ деспотизмѣ, который будто- 
бы всю власть патріарха низводилъ къ нулю. Вдругъ теперь авторъ забылъ 
обо всемъ таковомъ, т. е. о томъ, что возвѣщалось имъ въ первомъ отдѣлѣ 
(стр. 17 — 19, 42 и многія другія). 
И это случилось очень просто. Такъ называемые «Общіе канонизмы», 
давшіе очень значительную власть мірянамъ въ церковныхъ дѣлахъ, благо- 
даря учрежденію т. н. народнаго смѣшаннаго Совѣта , весьма во многомъ 
ограничили юридическую и Фактическую власть патріарха. Въ виду этого, 
печальнаго съ точки зрѣнія автора, явленія, ему понадобилось перечислить, 
какихъ правъ лишили патріарха «канонизмы»; а для этого ему пришлось 
привести себѣ и читателямъ на память, чѣмъ были патріархи до времени 
созданія «канонизмовъ» (до 1858 г.). А когда онъ это сдѣлалъ, то сталъ 
въ противорѣчіе съ самимъ собою, ибо, всегда и во всемъ урѣзываемая, 
власть патріарха, какъ вытекало это изъ данныхъ перваго отдѣла, на са- 
момъ дѣлѣ оказалась властію «самостоятельною и независимою» и «могу- 
ществомъ, наслѣдованнымъ отъ прежнихъ этнарховъ» — патріарховъ, не 
говоря уже о церковномъ верховенствѣ. А съ этимъ на повѣрку выходитъ, 
что, если когда и кто подкапывался подъ власть и авторитетъ патріарха и, 
наконецъ, пошатнулъ ихъ, то это уже было во второй половинѣ XIX вѣка 
и сдѣлано это не турецкимъ правительствомъ, а самимъ греческимъ хри- 
стіанскимъ народомъ. 
Въ виду такого положенія вещей, авторъ въ третьемъ отдѣлѣ съ та- 
кимъ же воинственнымъ жаромъ нападаетъ на мірянъ греческой церкви, 
преимущественно на константинопольскихъ вліятельныхъ грековъ (Фанаріо- 
товъ, стр. 721), съ какимъ прежде онъ нападалъ на турокъ. Эти вліятель- 
ные люди, если вѣрить автору, сочувствовали реформѣ не по сознанію ея 
значенія, а по низменнымъ расчетамъ, «такъ какъ желали, при коварномъ 
содѣйствіи Порты и западныхъ дипломатовъ, достигнуть участія въ цер- 
ковно-общественной администраціи». Пользуясь содѣйствіемъ коварныхъ 
людей, и самъ народъ или, какъ выражается авторъ, «окружающая патрі- 
(J9) 
